Иван-Царевич и С.Волк
Шрифт:
Иван стыдливо потупился.
– Я же не знал, что все так обернулось... Я думал, что любовь презирает все преграды и препятствия... Что возвышеннее и чище чувства не может быть...
– Амалия, бедная девочка, юная фея, тоже так думала. И я с вами с обоими согласна. Настоящая любовь – да. Но не наведенная колдовством. Колдовство и любовь – две вещи несовместные. И этот печальный пример – лишний раз тому подтверждение, – безнадежно развела руками старая фея.
– Ну а где же во всем в этом колючки и всеобщая спячка? – прервал реминисценции тетушки Баунти Волк, заинтригованный
– Но ведь оставалось еще одно, последнее пожелание – мое, – продолжила волшебница, слегка нахмурившись от подобной бесцеремонности. – Я предвидела, что возможно, случится что-либо подобное, и, поскольку чужое пожелание я ни отменить, ни исправить не могла, я предложила этот выход. Десятка за два лет, которые бы прошли со дня маленького магического происшествия с веретеном, в то время, как Оливия бы спала, действие заклинания на бедного Орландо, смягченное волшебным лесом, ослабло бы настолько, что он смог бы успокоиться и завести нормальную королевскую семью – он ведь тоже единственный наследник короны – и проявлялось бы, скорее всего, только иногда в тревожных снах. А через сто лет, к тому времени, когда его жизненный путь уже прервался бы, появился бы новый принц, который и смог бы пройти через лес в замок и разбудить Оливию поцелуем – это просто ключ к заклинанию, – и, перехватив непонимающий взгляд отрока Сергия, старушка поспешно добавила: – Нет-нет. Любовь тут не предусмотрена.
Любые чувства между ними были бы сугубо на их совести, – и лукаво улыбнулась.
– Но тут пришли мы, и все испортили, – угрюмо подытожил царевич.
– Увы, – улетучилась улыбка. – Теперь, даже если вынести Орландо из замка, он не проснется, пока не разбудят Оливию.
– И – "опять – двадцать пять", – подытожил Серый.
– Если не учитывать того, что два престола уже сейчас остались без наследников, – уточнила фея. – А это – смена династий, гражданская война, голод, мор... Ну, вы же образованные мальчики, должны знать...
– Что мы наделали... – схватился за голову царевич. – Что мы натворили...
Серый пару секунд раздумывал о том, не стоит ли напомнить Иванушке о том, что это, вообще-то ОН наделал, и ОН натворил, но пожалел его, и не стал.
– Если бы мы только могли догадываться... – продолжал убиваться Иван. – Это только я виноват. И ничего нельзя теперь поделать... Или можно?
Он кинулся на колени перед старой феей, схватил ее пухлую морщинистую ручку и умоляюще заглянул ей в глаза.
– Или можно? Тетушка Баунти, молю вас, откройте нам всю правду. Есть ли на свете средство, что могло бы все исправить? Чтобы помочь если не Оливии, то Орландо? Я по глазам вашим вижу – есть. Вы только скажите нам – мы из-под земли его достанем, весь свет обойдем, мы жизни не пожалеем...
– Ну, что ж... Если вы настаиваете... Только нелегкое это дело... И даже если завершится все у вас успешно, но вернетесь вы позднее, чем через три месяца, от сегодняшнего дня считая...
– ...Иван, ты дурак! – в который раз за долгий жаркий июньский день разнеслось по ясному небу.
В ответ раздавалось обиженное молчание.
– Нет, я не против
– Шатт-Аль-Шейх.
– ...какая разница...
– В географическом положении, во-пер...
– Я ГОВОРЮ – КАКАЯ РАЗНИЦА, потому, что конь, без которого судьба Кевина Фрэнка и его супружницы, возьми шантоньцы город, тоже будет не из завидных – в этом Шаль-От-Шейхе, а твое яблоко – в Стелле! Ну-ка, что ты теперь расскажешь про географическое положение, а? Как ты думаешь, сколько они смогут продержаться на одних воронах и собаках? Ты сам пообещал им, что вернешься скоро, никто тебя за язык не тянул.
На покрасневшей физиономии Иванушки отразились следы внутренней борьбы. Без правил. С применением всех видов оружия. Массового поражения.
– Сергий, ну помню я все это, и не думай, что это решение далось мне так просто. Но если бы Кевин Франк был на моем месте, он бы поступил точно так же, и когда я расскажу ему, он все поймет. Ну пойми и ты, Сергий, ну не могли же мы бросить Оливию и Орландо на произвол судьбы в таком безвыходном положении, тем более, что от них – а теперь и от нас – зависят и судьбы их королевств...
– За этим яблоком могли бы отправиться какие-нибудь их родственники, или приятели, или рыцари двора, или как там они называются, у которых нет осажденных друзей и которым не надо спешить в Шахт-Альт-Шейх за этим дурацким конем, которого, к тому же, никто там пока не собирается никому отдавать. Ну ведь скажи, что я прав, а, Иван? По совести-то?
Иванушка вздохнул.
– С одной стороны, прав. А с другой...
– И с другой прав.
– А с другой мы должны им помочь, – твердо завершил царевич. – Мы быстренько. А потом тоже раз – и в Шатт-Аль-Шейх. А на обратном пути к тетушке Баунти заскочим, яблоко отдадим...
– ...и к обеду поспеем, – закончил за него Серый. – Иванушка, скоро только сказка сказывается. Хотя, в принципе, кроме ворон и собак, в Мюхенвальде есть еще и крысы...
– Сергий! Я все понимаю! Но Орландо...
– Ну так что, господа пассажиры, куда лететь-то прикажете? – прервал на корню оправдательную речь Ивана недовольный шерстяной голос. – Отсюда налево – Шатт-Аль-Шейх, направо – Стелла. Решайте, давайте.
Царевич замолчал, опустил глаза.
Серый, поджав губы, расковыривал дырку на коленке.
– Если ты считаешь, что мы не должны были в это ввязываться... Что я напрасно пообещал фее... Что это было неумно и нелепо... И твой здравый смысл говорит – а я научился ему доверять... иногда... в большинстве случаев... все время...
– Говорил же я, что его прирезать надо было, – с выражением "нет пророка в своем отечестве" на хитрой морде припомнил Волк.
– Ну зачем ты так говоришь, Сергий? Ты ведь все равно никогда не сделал бы этого!
– Спорим?
Иван угрюмо покачал головой.