Иван-Царевич и С.Волк
Шрифт:
Серый, яростно крутя больной головой по сторонам и изредка подпрыгивая, без особой, впрочем, пользы, вскоре обнаружил, что толпа вокруг значительно поредела, а сам он оказался в роще, среди каких-то пестрых островерхих палаток, вокруг которых деловито сновали слуги и стояли большущие лошади. Продолжая внимательно вглядываться в лица прохожих, он двинулся дальше.
У самой дальней палатки, черной, не как остальные, он и обнаружил своего друга. Иван стоял зеленой бархатной спиной к нему и затягивал подпругу чьего-то коня.
Серый
– Ну и свинья же ты, царевич! – с сердцем произнес он в затылок Ивану.
Тот недоуменно повернулся, ненароком задев Волка локтем. И только тут он понял, что говорил не с затылком, а с лопатками...
– В смысле? – удивился незнакомец.
Если бы этой фразой он и ограничился, может быть, все кончилось бы для него хорошо. Но он имел неосторожность презрительно посмотреть на Серого сверху вниз. Или просто посмотреть сверху вниз – вариантов у него не было. Все остальное дорисовало раздраженное воображение Волка.
За ноги затащил Серый бесчувственное тело подальше в кусты около черной палатки, поправил примятую траву и, пожав плечами и заложив руки в карманы, вразвалочку направился дальше, чувствуя себя все лучше и лучше с каждым шагом.
– Он меня толкнул, – сообщил он спешащему куда-то шуту.
– Он меня толкнул, – пожаловался встречному дворянину.
– Он меня толкнул! – воззвал он к справедливости гончей под кустом.
И довольно улыбнулся.
Солнце вновь светило ярко и приятно припекало.
Небо снова обрело синеву.
Люди вокруг опять стали дружелюбными и милыми.
Нет, все-таки, пока на свете есть наглые жлобы, которые считают, что они могут смотреть на тебя сверху вниз только потому, что они выше ростом, и которым можно надрать задницу – жизнь не такая уж и мрачная штука.
Иван потерялся почти сразу же, и то, что он некоторое время находился недалеко от Серого, вплоть до того момента, когда тот остановился у лотка разносчика чтобы купить себе завтрак, было чистой случайностью – царевич был уже потерян для этого мира, всерьез и надолго. Окружающий его мир мальчишеских грез, мир, оживающий на страницах по желтевших фолиантов и в песнях бродячих менестрелей и трубадуров, романтический мир доблести, чести и отваги, мир, где прекрасные дамы томились в темницах у драконов, а рыцари без страха и упрека, презирая смерть, шли на все ради шелеста тонкой вуали, этот блистающий ослепительный головокружительный мир был рядом с ним! Могло ли быть счастье большее, чем прикоснуться к нему, вдохнуть пыль его дорог, услышать рев турнирных рогов, призывающих лучших из лучших на ратные подвиги!..
Как
– Вы слышали, говорят, сегодня опять появится Черный Рыцарь!
– Не может быть!!!
– Да! И он будет сражаться за руку и сердце принцессы!
– Генри, не отставай, потеряешься...
– А вы знаете, я слышала, будто он – сын Лотранского короля...
– Кевин Франк?!..
– Да нет же! Это невозможно, милый!
– Сосиски! Горячие сосиски!
– Еще как возможно, Люсиль!
– Шарлемань его ненавидит!
– Что булочник может понимать в политике!..
– От сапожника слышу!
– Но он-то любит принцессу Валькирию и жить без нее не может!
– Я тебе потом объясню, сынок...
– Ах, как это романтично, друг мой!..
– Да-да, в этом-то все и дело!
– Парочку сюда, мальчик...
– Я совершенно точно знаю, что именно поэтому король боится, что к вечеру он получит Кевина Франка в зятья.
– Сам-то он хочет выдать ее за генерала Айса!..
– Горячие сосиски!
– Так вот почему тот остался здесь, в то время, как вся армия ушла на запад сражаться с Шантоньцами!
– Конечно! А вы как считали, любезнейший!
– Генри, Генри, иди сюда, проказник!..
– Ну уж против Айса ему не выстоять, будь ты хоть сам Карл Великий!
– Да... Боюсь, ты прав, Эгон...
– Но есть еще Георг фон Ривин, и сэр Ганн...
– Эй, ты, с сосисками!..
– А Алекс де Жадан и...
– Да сэр Вильям Фрей...
– Ах, как это романтично, друг мой!..
– Сосиски! Сосиски!!!
– Черный Рыцарь...
– Генри! Вот вернемся только домой!..
Обрывки разговоров на одну и ту же тему доносились со всех сторон до Ивана – принцесса Валькирия, Айс, Черный Рыцарь, Шантонь, Шарлемань... И сосиски.
Ошалевшего царевича толпа вынесла на край леса, туда, где раскинулись шатры участников турнира – претендентов на руку благородной Валькирии. Там и тут, среди деревьев расхаживали оруженосцы, герольды, слуги, а иногда через откинутый полог шатра удавалось поймать краем глаза священнодействие – облачения рыцаря в боевые доспехи.
Иванушка сам не заметил, как оказался у самого крайнего шатра, черного, наполовину скрытого в густых кустах. Боевой конь стоял рядом, полог был отогнут, и ни вокруг, ни внутри никого не было.
В голове взялась из ниоткуда и угнездилась прочно шальная безумная мысль.
С рассеяно-безразличным видом царевич прошелся пару раз мимо – никто не обращал на него абсолютно никакого внимания. Никого просто не было вокруг. И тогда он набрался смелости, севшим от волнения голосом пискнул: "Можно войти" и, не дождавшись ответа, бочком просочился внутрь.