Иван-Царевич и С.Волк
Шрифт:
– Не обессудь, Иванушка, но хитрая морда твоего купчишки доверия мне не внушает.
– Да он же купец первой гильдии, известный человек в столице!
– Известный своей честностью?
– Ну...
– Попроси с него бумажку, пусть распишется.
Сказано – сделано.
Заглянув в бумажку, Серый спросил:
– А если он их хлебом да водой кормить будет?
Так на свет появилась вторая расписка, чуть подлиннее.
– А если он их, до ума не доведя, выпроводит?
Была
– А если деньги кончатся?
Четвертая.
– А если пожар? Или разбойники?
Пятая, уже на две страницы.
– А если скажут, что ты права с ним договариваться вообще не имел?
– А если...
– А если...
К вечеру был при свидетелях подписан уговор на десяти страницах в двух экземплярах, начинающийся словами "От имени и по поручению государя нашего императора милостиво повелеть созволили", и кончающийся "Стороны договариваются о признании юридической силы документов, полученных с голубиной почтой".
– Ну, силен твой советник, батюшка Иван-царевич, – уважительно покачал головой купец, пряча уговор в сумку. – Такой уговор дороже денег. Приказчикам своим покажу дома – пусть учатся. Ежели когда расстаться с ним надумаешь, всегда готов его к себе в общество принять. Так ему и передай с нашим почтением. Вот.
– Да что ты, Демьян Ерофеевич, он и грамоте-то едва учен, не то что в коммерции смыслить. – Иванушка засмеялся, замахал руками. – Он больше по... м-м... военной части проходит.
Купец ему почему-то не поверил.
– Как скажешь, батюшка, наше дело – предложить...
Через два дня, набив переметные сумы деньгами, и сторговав у сельчан лошадей, Иван и Сергий съехали со злополучного постоялого двора и двинулись по направлению к реке Бугр. Там, за Бугром, начинался Вондерланд, конечная цель их путешествия.
– Ты знаешь, Сергий, чем знаменита эта река? – задал вопрос Иванушка, когда они проезжали по мосту.
– Нет. Чем?
– Раньше в этой реке жило громадное чудовище Овир – многорукий, многоротый, многоглазый, а некоторый даже утверждают, что у него были еще и длинные щупальца с когтями и присосками. И оно пожирало каждого, кто пытался перебраться на другой берег. Ну или почти каждого. Редкому счастливчику удавалось пробраться мимо него живым. Но никогда – невредимым.
– И что с ним стало? Тоже пал жертвой легендарного Елисея?
Иван неодобрительно покосился на друга, но, вовремя вспомнив, что слово "ирония" в лексиконе Серого сроду не обитало, продолжил:
– Нет. Этого подвига среди приключений королевича Елисея не было.
– А кто успел?
– Никто. Оно издохло само.
– От чего же? – по-настоящему заинтересовался Серый, наверняка не без задней практической мысли.
– Во время последней религиозной войны в Вондерланде целые толпы беженцев устремились во всех направлениях, в том числе, и в Лукоморье...
– Понятно. Оно обожралось.
– Ну, можно назвать это и так.
– А как еще? – хмыкнул Волк. – А из-за чего была война?
– Ну, как всегда – из-за дискуссии по важному теологическому вопросу, способному оказать долгосрочное влияние на всю общественно-политическую...
– А короче?
– Еще короче?
– Если можно.
– Да, конечно... Видишь ли, в Священной Книге Памфамира-Памфалона было сказано, что во время Стодневной проповеди на нем была синяя туника.
– Ну и что? По-моему, все предельно ясно. Не вижу тут повода даже для мало-мальской драки, не говоря уже о войне.
– Это тебе ясно. Но дело в том, что вондерландцы – народ крайне приверженный моде, и вообще всему красивому, яркому, нарядному, и как следствие этого, например, в их языке имеется тридцать два отдельных слова только для обозначения оттенков синего. Понимаешь?
Волк ненадолго задумался, кивнул.
– Теперь понимаю. Если бы оттенков синего в вондерландском было хотя бы двадцать, Овир остался бы жив.
– Ну, в общем-то, да.
– И кто победил?
– Маджента.
– А-а... Э-э-э... М-м-м...
– Да, к синему это имеет весьма отдаленное отношение, но это были еретики, про которых в пылу сражений правоверные забыли, а, по-видимому, когда вспомнили – было уже поздно. Если, конечно, еще было кому вспоминать.
– И какие же далеко идущие последствия имела их победа для Вондерланда?
– Теперь балахон их первосвященника цвета маджента.
– И все?!
– И Овир сдох. В жутких конвульсиях.
– Стоило оно того... – фыркнул Серый. – Я о балахоне.
Царевич пожал плечами.
– Лично мне больше симпатичен подход к проблеме религиозных войн в Вамаяси.
– Какой?
– Ты знаешь, в Вамаяси вот уже пятьсот лет не было ни одной религиозной войны. Но вовсе не из-за похвального единогласия их духовенства в вопросах богослужения. Нет. Просто один вамаясьский правитель когда-то повелел запирать всех дискутирующих богословов в одном монастыре – Бао-Линь, по-моему, без пиши и воды, и не выпускать до тех пор, пока они не придут к консенсусу.
– Они же запертые, как они туда прийти должны? – недопонял Серый.