ИВАН БОРОДУЛИН

разведка

113

Атаковать специальную роту немцев мы решили но месте ее тактических занятий, а если она в этот день заниматься не будет, то ночью напасть на землянки.

Стояла непроглядная осенняя ночь. Холодный моро­сящий дождик быстро сделал наши плащ-палатки свин­цовыми, и они почти не задерживали воду. Гимнастерки намокли, и по телу пробегала неприятная дрожь, унять которую не помогали и сверхнормативные дозы спирта. Шли быстро, насколько позволяла темнота и скользкая

земля.

Утром мы уже лежали в полутора километрах север­нее того места, где в прошлый раз немцы проводили

занятия.

Время тянулось томительно. Вот уже полдень, а нем­цев нет и нет. Мы было начали думать о ночной атаке на лагерь, когда наблюдатели заметили с западной сто­роны колонну фашистов.

Немцы прошли в каких-нибудь восьмистах метрах и остановились. Затем они построились, получили от офи­церов задания и начали занятия: лазали по-пластунски, прыгали через проволочные заграждения, бегали в гору и под гору, вели индивидуальные бои ножами, саперны­ми лопатками.

Почти два часа медленно и осторожно мы пробира­лись к гитлеровцам. И вот, когда основная масса немцев сбегала с высоты, чтобы повторить учебный штурм, пе­ред ними выросла цепь наших разведчиков. Фрицы не сразу поняли, кто перед ними, и продолжали скаты­ваться вниз. До бегущих впереди оставалось метров двадцать. Тогда заработали наши автоматы и карманная артиллерия. Немецкие солдаты, не открывая ответного огня, летели прямо на выстрелы в упор, а порой на вы­ставленные кинжалы. Немногие из них, упав на колени,

114

поднимали автоматы, целились, но опять-таки не стре­ляли. Такое поведение немцев было совершенно непо­нятным.

Бой затихал. Большинство гитлеровцев полегло вна­чале, но много разбежалось в стороны, наши разведчи­ки гонялись за ними. Наконец, стрельба затихла оконча­тельно. Перед нами — несколько испуганных немцев, оставшихся в живых, о том числе лейтенант горноегер­ских войск. На его петличках—дубовые листья и эмб­лема, изображающая горный цветок эдельвейс. Первый вопрос, заданный лейтенанту, был:

— Почему солдаты не стреляли? Помявшись, тот ответил:

— У них не было патронов.

Оказалось, что фрицы оставляли патроны в землян­ках, офицеры опасались, как бы во время занятий ка­кой-нибудь солдат по неосторожности не подстрелил другого.

Рядом фронт, а немецкое командование, трогательно заботясь о жизни солдат, не дает им патронов. Такое никак не укладывалось в голове.

Улыбка не сходила с лица командира нашей роты, когда он докладывал штабу, что операция прошла ус­пешно и рота не потеряла ни одного человека.

Мы получили добро на возвращение к своим и, вы­слав вперед разведку, взяли направление на юг, к погра­ничной заставе. Часам к одиннадцати вечера выбились из сил. К усталости

примешивался и голод: продоволь­ствие кончилось, спирт тоже. Оставались НЗ и «жми-дави».

На небольшой высотке переночевали, причем разбу­дили нас усиливающийся дождь и удары холодного северного ветра. Заторопились выходить — ведь дома

«16

ждали все блага мира: еда, крыша над головой, чистое белье. И вдруг там, куда ушел головной дозор, разда­вись автоматные очереди, причем совершенно отчетливо – и различили характерный лающий треск немецких авто­матов.

Вскоре прибежал разведчик и, задыхаясь, доложил:

— Впереди — немцы! Много, до батальона.

Командир роты отдал приказ занять круговую обо­рону и окопаться. Прошло несколько минут, и теперь /же каждый из нас увидел развернутую цепь фашистов, неторопливо, полукольцом охватывающих нашу высотку.

— Без команды не стрелять! — кричит капитан. Не-рудно понять разумность этого приказа. Немцы, конеч-о, понимают, что имеют дело с группой русских, одна­ко не знают наших сил и уж наверняка не думают, что –а сопочке притаилась целая рота!

Идут фрицы нахально. Мы уже различаем цвет их )инелей. Видим прижатые к животам автоматы. Вторая . еренга держит наперевес ручные пулеметы. Остается 00, 150, 100 метров , нервы напряжены до предела. Вы-раю вспотевшие вдруг ладони. Немцы начали подни-/латься по склону, а команды все нет. И когда до цепи фашистов можно добросить гранату, раздается корот­кое, как выстрел:

— Огонь!

Очереди доброй сотни наших автоматов сливаются в единый грозный залп, прижимают наступающих солдат к земле, заставляют бежать вниз, прятаться за камнями. Немцы открывают ответный огонь, но многие из них остаются на склоне нашей высотки недвижимыми.

Перестрелка длится больше часу. В новую атаку Фашисты идти не решаются и вскоре начинают окру­жать высоту.

117

Положение наше становится незавидным. Кругом враг. О роте несколько убитых и раненых, на исходе бое­припасы, к тому же к фашистам подошло подкрепле­ние— еще не менее двух рот, — и они, сужая кольцо, готовились к общей атаке. Одним словом, нам грозило полное истребление.

И тогда командир роты решил просить помощи тя­желой артиллерии.

Микрофон рации перешел в руки корректировщика, и тот начал выкрикивать в трубку разные цифры. Через некоторое время позади немецких цепей, приготовив­шихся к атаке, поднялись первые разрывы снарядов. Снова корректировщик прокричал в трубку, и разрывы пришлись точно по рядам залегших солдат. Около на­шей высотки выросли плотные столбы черного дыма. Вот тут мы, разведчики, по-настоящему поняли смысл крылатой фразы «артиллерия —– бог войны» и увидели вблизи работу этого бога.

<