Иуда Искариот
Шрифт:
- Иван Егорович, Вы дружите с Новиковой Ниной Никаноровной, студенткой Вашего института?
– Сергей Сергеевич задал вопрос тем же голосом без интонации.
- Да, уже давно, еще с детства. Мы с Ниной с одной деревни, - ответил Иван пересохшими губами.
- Она умная девушка, хорошо учится, активистка, в художественной самодеятельности института принимает активное участие, - Сергей Сергеевич смотрел в глаза Ивана.
- Да, Сергей Сергеевич, все так, - теми же деревянными губами не своим, откуда-то из глубины, голосом ответил Иван.
-
- Я помню все, Сергей Сергеевич, но дед Семен после войны был реабилитирован, даже бумага в деревню с области приходила, читали на сходке всей деревни. Новиков вместе с переводчиком Васей собирали данные по заданию нашего подполья, - горячо заговорил Иван, даже привстал при этом.
- Иван Егорович, Вы теперь государственный человек, секретарь комитета комсомола института – крупного учебного заведения и мыслить должны по-государственному, а у Вас одни эмоции. Ходят слухи, говорят…, куда мы подошьем Ваши слухи? Что говорят? Знаешь, Вань, - Сергей Сергеевич впервые назвал Ивана по имени. – Мне за пятьдесят, и я всякое видел в жизни. Когда брат отказывался и доносил на брата, сын на отца, а ты говоришь - слухи. Враг нужен всегда. И во все времена найдется свой Иуда Искариот. Сейчас тоже стали утверждать, что нашли в пещерах Красного моря свитки, доказывающие, что Иуда не предавал Иисуса, а Иисус сам послал его за солдатами, чтобы из земного человека стать Богом, пройдя через муки казни. Не слышал об этом?
- Нет, нам не преподают по истории, к тому же Бога нет, - быстро ответил Иван, он совсем разволновался, пересохшие губы предательски изменили голос.
Сергей Сергеевич беззлобно улыбнулся одними глазами:
- Нет, друг мой, это не по истории преподают, это по книге жизни. Хотя история и есть наша жизнь, только изучают ее потомки.
Пришел «Колобок», со стуком в дверь зашел в свой кабинет, положил подписанные документы перед Сергеем Сергеевичем, нервно дергая пальцами и тяжело дыша.
- Ну, вот и все, Иван Егорович, еще маленькие формальности и принимайте хозяйство. Поработаете в комсомоле, закончите аспирантуру, а там ждем Вас в райкоме КПСС. Большому кораблю – большое плаванье, - Сергей Сергеевич встал, протянул Ивану мягкую, совсем не мужскую руку.
Инструктор ушел. «Колобок» еще долго бегал по кабинету:
- Инструктор! Сергей Сергеевич! НКВД или как оно сейчас – КГБ, вот кто этот инструктор, - бормотал под нос «Колобок».
Иван задумчиво сидел за столом, опустив голову, в ушах звенел голос Сергея Сергеевича: «Всегда нужен свой Иуда Искариот! Свой Иуда Искариот».
Вскоре из-за какого-то пустяка он поссорился с Ниной Новиковой и стал встречаться
- Иван, представляешь, наш Витюшка возит свою пассию на дачу, - сообщила Елена Владимировна.
- Ну и что, жизнь, мать, сейчас немного другая, и молодежи скучны наши ценности. Все происходит быстрее. Век атома, Леночка, - попытался отшутиться Иван Егорович, подошел к жене, пытаясь обнять ее за плечи.
Любви между супругами Захаровыми давно не было, да и была ли любовь вообще? Как в протоколе партийного собрания – все сухо и скупо, без лишних фраз.
Через шесть месяцев их дружбы Леночка защитилась. Она могла с помощью папы-директора остаться работать в областном центре, но за два дня до выпуска молодой перспективный секретарь комитета комсомола СХИ сделал ей предложение. Иван поступил в аспирантуру, Леночка устроилась на работу в областной партархив. Через полгода молодой семье дали однокомнатную квартиру с отдельной ванной и туалетом. Через год родилась дочь Галина.
- Знаешь, Иван Егорович, - как работник культуры, Елена Владимировна даже дома звала мужа по имени-отчеству, когда хотела сообщить что-то важное.
- Я слушаю Вас, Елена Владимировна, - в тон ей ответил Иван.
- Мне кажется, Вика совсем не пара нашему Виктору, мышка серенькая. Что он только в ней нашел?
- Ну, здесь, как говорится, сердцу не прикажешь.
- Причем здесь сердце? Ты, отец, повлияй, подействуй на мальчика. Он может пропасть, - уже раздраженно заговорила Елена Владимировна.
- Знаешь, Ленусь, я не заметил у него признаков пропадания. Вот счастье в его глазах заметил. И вообще, дело молодое - сколько их встречаются, потом расстаются.
- Нет, Иван, эта не уйдет. Здесь что-то другое. Ты не подумай, что я заелась, стала дворянка, - уже серьезно продолжала жена. – Вот она придет, все ходит, смотрит. А ты знаешь, какая в ее глазах пустота? Просто голубая бездна пустоты. Если наш оболтус светится от счастья, это видно за версту, то у нее в глазах ничего: ни радости, ни удивления, я не говорю уже о любви. Она как глянула мне в глаза – я вздрогнула. Не могут любить такие пустые глаза ни Виктора, никого не могут любить. Можешь меня считать ненормальной, но я никогда не видела таких пустых, совсем без выражения глаз.
- Что ты придумала, Ленусь? – Иван Егорович ласково обнял жену за плечи.
– Растерялся ребенок, она жила в коммунальной квартире, мать - медсестра на «скорой», рубля лишнего нет, вот и ошалела девчонка от твоих модернов. Говорил тебе, обставляй квартиру попроще, не надо отходить далеко от народа, - Иван поцеловал жену в щеку.
Всю мебель, весь дизайн их четырехкомнатной квартиры Елена Владимировна взяла в свои руки, и получилось что-то среднее между квартирой и музеем. Пусть в рамках были не картины, а копии, и камин в зале без трубы не работал, но впечатление у гостей было потрясающее.