Итоги № 19 (2012)

Итоги Итоги Журнал

Конечно, сказанное выше — преувеличение. Конечно, любой автор имеет право на неудачу — даже на две подряд, как в данном случае. И, конечно, никакое «Комьюнити» не в силах отнять у Иванова его прошлой славы. Но все же лучше бы подлинное имя создателя этого романа осталось для читателя тайной. Так для всех было бы проще, ей-богу. Тем более что даже в качестве массового развлекательного чтива «Комьюнити» — ни разу не Акунин. Печально свисающие сюжетные хвосты, невнятица в финале и вопиющее разочарование с пышно разрекламированными дэнжерологами (единственный представитель этой многомудрой секты, встречающийся в романе, невпечатляюще гибнет за кадром где-то в районе Коломенского, не совершив ничего заметного) — все вместе это заставляет предположить, что делянка коммерческой литературы

для Иванова чужая. Он не понимает ее правил, а она его в свою очередь очевиднейшим образом отторгает. Такого рода отношения лучше не выставлять на всеобщее обозрение.

Молчи, Анна, молчи... / Искусство и культура / Художественный дневник / Театр

Молчи, Анна, молчи...

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Театр

«Анна Каренина» в Театре Вахтангова

Когда Римас Туминас пять сезонов назад возглавил Театр Вахтангова, даже не самые прозорливые театралы прогнозировали приход вслед за ним литовских мастеров — слава богу, эта театральная школа в рекомендациях не нуждается. Прогнозы сбылись, а выпускница Вильнюсского хореографического училища и ГИТИСа Анжелика Холина оказалась в орбите. У нее репутация одного из самых известных хореографов Литвы, в досье миниатюры и балеты, опыты в опере и кино, авторский театр танца. На некогда престижном фестивале «Новый балтийский танец» Холина котировалась как лидер, а ее постановки с учениками Вильнюсской балетной школы сопровождал одобрительный шепот. Четыре года назад она поставила в Театре Вахтангова «Берег женщин» на песни Марлен Дитрих и, похоже, утвердилась в роли ответственного за невербальные спектакли вахтанговского. Сейчас она выпустила вторую премьеру, храбро избрав классику.

Вахтанговский традиционно славен умением петь и двигаться, но риск в раздаче «безмолвных ролей» драматическим артистам, конечно, был. С недоверием пришлось справляться Ольге Лерман (Анна) и Дмитрию Соломыкину (Вронский), даже Евгению Князеву (Каренин). Все они со своей «песней без слов» справились достойно, а Вронский со своими неожиданно качественными партерными поддержками Анны даже преуспел.

Ставя задачу играть роман без слов, режиссер и хореограф учитывала актерские возможности и наверняка держала в одной половине головы хореографические опыты своей предшественницы Аллы Сигаловой с драматическими артистами (например, недавнюю «Бедную Лизу» по мотивам Карамзина), а в другой — балетные постановки романа Толстого. Может, вопрос в количественном перевесе, только влияния с балетной стороны оказалось куда как больше. В спектакле можно отыскать детали чуть ли не всех балетных «Анн...»: позы и мизансцены целомудренной героини Майи Плисецкой, мерзкую светскую толпу у Бориса Эйфмана и его же противного ревнивца Каренина, сцену скачек по мотивам Алексея Ратманского. Чисто драматические опыты на ту же тему тоже не остались вне внимания постановщицы, добавлена щепотка хулиганской «Анны Карениной-2» Олега Шишкина, много лет назад взорвавшей Москву. Вряд ли обилие ассоциаций — вина режиссера-хореографа, ведь толстовский роман остается одним из самых лакомых для постановки и в драме, и в кино, и в балете. И все же...

Налицо не такой уж редкий парадокс: направление движения радует, а получившийся продукт не очень. Процесс прогрессивный, а результат не самый оригинальный. Хорошо, что драматический театр перестает доверять слову как единственно возможному способу коммуникации с залом и вроде бы служебная наука сценодвижения выходит на передовые позиции. Просто прекрасно, что у режиссера-хореографа достает вкуса и образования монтировать с бессловесным Львом Толстым только лучшие образцы музыки — Анжелика Холина и ее постановочная команда берут Альфреда Шнитке, Чайковского и Малера, а сцену «театра в театре» с оперной певицей оживляет выпускница Центра Вишневской

замечательная Мария Пахарь. Некоторые сцены выглядят даже стильными, так, замершая светская толпа в черно-белом словно отсылает к эстетике старых фото. Мало-мальски вахтанговцам удалось обустроить невербальный театр и в век нелюбви к толстым романам и при замаячившей опасности «изложений в комиксах» хотя бы чуточку приблизить зрителя к первоисточнику.

Консервы для гурманов / Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

Консервы для гурманов

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

В прокат выходят «Мрачные тени» Тима Бертона

В 1772 году предприимчивая семья Коллинз из Ливерпуля перебирается в дивный новый мир Американского континента. Они создали город, названный в их честь Коллинпортом, построили готический особняк Коллинвуд, повесили там дорогущие люстры, постелили ковры и стали жить-поживать. Но все испортила противная девчонка Анжелика, влюбившаяся в маленького Барнабаса Коллинза еще по дороге через океан и пронесшая это темное чувство сквозь годы. Темное, потому что Анжелика (Эва Грин) — ведьма, а любовь бабник Барнабас (Джонни Депп) до поры до времени дарил всем. Но когда вместо череды сменяющихся в его объятиях брюнеток он увидел блондинку Жозетту (Белла Хиткоут), все переменилось. Буквально все: ревность Анжелики убила соперницу и превратила его самого в вампира, которого добропорядочные жители городка укатали в железный гроб и зарыли в сырую землю. За 200 лет семейный рыбный бизнес Коллинзов пошел прахом. Зато оставшаяся вечно молодой Анжелика стала королевой консервных заводов — это была ее месть за нелюбовь. Но Барнабас все же оказался на свободе, напился свежей крови экскаваторщиков и вернулся в родной дом, где нашел странных потомков в исполнении голливудских звезд разных эпох (Мишель Пфайффер, Джонни Ли Миллер, Хлои Моретц и, конечно, жена режиссера Хелена Бонэм-Картер).

Это только завязка. Самая лучшая новость об этом фильме — он не в 3D. Не потому, что трехмерность дурна, просто всякому овощу свой уход нужен. Сюжет «Мрачных теней» взят из популярного американского сериала 60—70-х годов и наверняка греет душу заокеанским зрителям. В нем насчитывалось более тысячи серий, и почти все участники фильма когда-то были его фанатами. Говорят, дневной телеэфир был буквально взорван этой мыльной оперой. Верю. Но не чувствую. Другой эмоциональный опыт мешает. Человеку, лишенному ностальгии, настроить себя на просмотр «Мрачных теней» можно только глубочайшим восхищением визуальным даром Тима Бертона.

Тут есть все, что обычно несет отпечаток его авторской манеры, — потрясающие панорамы, снятые с вертолета, грандиозные интерьеры и декорации, детально продуманные костюмы, отточенные реплики, черный юмор, позы, выражения лица, жесты и т. п. Однако я не очень поняла, зачем столько ума, денег и выдумки было вколочено в чисто стилевую игру — столкновение поверхностных представлений о XVIII веке и столь же очевидных банальностей о 70-х годах века прошлого. Сам Бертон рассуждает о том, каким новаторством стал положительный образ вампира Барнабаса для поп-культуры 70-х. Но сегодня поп-культура сделала вампиров надоевшими уже кумирами молодежи. Сколько ж можно!

Как и бертоновский мюзикл «Суини Тодд», а еще раньше «Планета обезьян», новый фильм-стилизация безупречен, бесспорен и бессмысленен: он обращается к фанатам, которые радуются фантику и готовы глотку перегрызть чужому. Похоже, Бертон устал от непонимания. Его лучшая картина за прошедшее десятилетие — «Крупная рыба» — провалилась. Его «Алису в Стране чудес» сочли просто 3D-аттракционом. Что остается, когда отринут смысл? Дизайн, грим, декор — вещи слишком рациональные, чтобы пугать или смешить. Уж лучше бы из «Мрачных теней» он сделал производственную драму о рыбных консервах.