История советской литературы
Шрифт:
Толстой громогласно пообещал:
— Всенепременно! Когда вы купите на развале мою книгу «Князь Серебряный» я ее вам надпишу.
И заразительно захохотал.
Потом сказал растерявшемуся Николаю Павловичу Смирнову-Сокольскому:
— Не обижайтесь! Я ведь тоже мог бы обидеться на то, что весь вечер господа сатирики мерзавили. И кого? Автора «Царя Федора Иоанновича»!
Он назвал очередное произведение своего однофамильца и тезки Алексея Константиновича Толстого. И опять заразительно засмеялся.
158
Критик
Уже были перепробованы несколько вариантов монолога, а Леонид Максимович по-прежнему был неудовлетворен. И эта неудовлетворенность стала казаться Вадиму как редактору нарочитым капризом старого человека.
В один из таких рабочих моментов их встречи, когда писатель забраковал очередной свой вариант монолога, Вадим не выдержал и сказал:
— Леонид Максимович, я вот шел к вам по улице Алексея Толстого, мимо музея Алексея Толстого, мимо памятника Алексею Толстому. Вы думаете, вашим именем тоже назовут улицу, создадут музей, поставят памятник?
Старик погладил усы, помолчал и сказал:
— Жена у него пробивная была…
159
Расул Гамзатович Гамзатов, находясь в Москве, ждал известия из родной Махачкалы, где его жена должна была родить третьего ребенка. Ждали известий и две его дочурки.
И вот раздался междугородний телефонный звонок: звонил первый секретарь Дагестанского обкома партии Дарьялов.
— Расул, дорогой, поздравляем тебя с успешными родами твоей Патимат, — послышался радостный голос секретаря.
— Абадурахман, кто у меня родился? — тут же спросил Расул.
— Жена чувствует себя хорошо. Роды прошли нормально.
— Так кто же родился? — с нетерпением вновь спрашивает Гамзатов.
— Мы тебя поздравляем. Все тебя любим и ждем скорейшего воз вращения в родную Махачкалу…
Такое «общение» продолжалось несколько минут.
И когда отступать уже было некуда, Дарьялов сообщил Расулу Гамзатову, что у них вновь родилась девочка.
После паузы Гамзатов произнес:
— Куда же смотрела областная парторганизация?!..
160
Курс лекций по русской литературе XX века у нас на литфаке в городском педагогическом институте имени В.П.Потемкина читал известный литературовед Евгений Борисович Тагер. Читал интересно, необычно, нередко сопровождая литературоведческий анализ не только исторической картиной нравов и среды, в которых действовали писатели, но и рассказывал какие-то интересные, почти анекдотические случаи из их жизни.
Помню, что кто-то из нас, студентов, спросил у Евгения Борисовича, правда ли, что Куприн обратился к царю с ультиматумом: он де создает Балаклавскую республику в Крыму и выходит из состава Российской Империи.
Евгений
А что же было?
И он рассказал нам следующее.
Молодым, начинающим писателем Александр Иванович Куприн оказался в Крыму, где его пригласили на какой-то званый обед к местному художнику. И вот во время застолья Куприн попросил хозяина дома одолжить ему пятнадцать рублей. Получив эту сумму, он внезапно исчез. А вскоре появился вновь и продолжал участвовать в застольном веселье.
Уже стемнело, когда к дому художника подъехал какой-то полицейский чин и поинтересовался у хозяев, нет ли среди гостей господина Куприна. Услышав утвердительный ответ, чин заявил, что прибыл сюда с поручением царствующей особы, дабы передать Куприну наказ во время выпивки как можно лучше закусывать и впредь не делать глупостей.
За сим полицейский чин отбыл, хозяин вернулся к гостям и передал им свой разговор. Тут все стали просить Александра Ивановича рассказать, что же такое он совершил.
Куприн чистосердечно признался: ему в голову пришла фантастическая идея отправить на имя царя телеграмму, в которой просить его о даровании рыбачьему поселку Балаклава статуса вольного города.
— Но зачем вам нужно было делать это? — спросили развеселившиеся гости после сообщения писателя.
— Мне, — ответил Куприн, — захотелось узнать, как этот кромешный дурак отреагирует на мою кромешно глупую просьбу… Теперь-то вы видите, что ответ достоин настоящего пьяницы!..
161
Василий Васильевич Шкваркин немало сделал для развития комедии на русской сцене в 1930-х годах. Наибольший успех выпал на его лирико-бытовую комедию «Чужой ребенок». В ней рассказывалось как начинающая актриса Маня осваивает роль матери незаконнорожденного ребенка. В эту интригу мистификации постепенно включаются окружающие, которым надлежало пройти испытания на человечность и благородство.
Василий Васильевич нередко привлекался к работе с молодыми драматургами. И вот во время подобных мастер-классов к нему назойливо стал обращаться начинающий автор, интересуясь отнюдь не секретами мастерства.
Когда Василий Васильевич прямо спросил о том, что же интересует молодого человека, тот также прямо задал Шкваркину вопрос:
— Василий Васильевич, а что вы думаете получить в следующем месяце?
Шкваркин резко ответил:
— Инфаркт… Так что можете мне не завидовать.
— Да, — сочувственно, откликнулся: начинающий драматург, — с ума можно сойти, как стало трудно писать комедии.
На это Шкваркин тоже сердито заметил:
— Сие вам не грозит… Для этого надо иметь, с чего сходить…