История религий. Том 2
Шрифт:
Он имел определенную социальную основу. Монастыри Пагана были фактически придворными учреждениями, и их руководители подвизались при дворе в качестве советников и исповедников царей и высшего чиновничества. «Лесные» же монахи выражали интересы более широких кругов народа, в какой-то мере противостоявших верхам. Чем дальше, тем раскол все больше углублялся.
В 1165 г. Паган потерпел поражение в войне с Цейлоном. Это немедленно сказалось на религиозной ситуации в стране. Старые монастыри, стоявшие в вероисповедном отношении на сингальских позициях, оказались в покровительствуемом положении, соответственно ухудшилось положение «лесной» секты. С другой стороны, сопротивление бирманцев цейлонскому господству нашло свое идеологическое выражение и оправдание в деятельности лесных монахов, что обусловило усиление и их религиозных позиций.
В
Следует отметить то внимание, которое уделял царь Байиннаун буддийскому культу. Он сам возглавлял публичные религиозные церемонии, строил пагоды и подносил им богатые пожертвования, много жертвовал в пользу цейлонской сангхи, приобретал за большую цену реликвии и мощи. В частности, он приобрел у монастыря в Канди знаменитый зуб Будды, который был, правда, лишь дубликатом подлинного; неизвестно, знал ли об этом благочестивый царь, или он был обманут столь же благочестивыми продавцами святыни.
Теснейшая связь бирманских государств с буддизмом нашла свое выражение при попытке португальского конкистадора Де-Бриту в начале XVI в. обратить в христианство монов королевства Пегу. В 1599 г. он воспользовался благоприятной обстановкой, чтобы захватить город Сириам и объявить себя там королем. Вначале Де-Бриту занимал дружескую позицию в отношении буддизма и держался на троне довольно прочно. Но, когда он перешел в своего рода наступление и принялся конфисковывать имущество у монастырей и пагод, а тем более когда начал насильственное обращение своих подданных в католицизм, он тут же лишился их поддержки. В 1613 г. войска араканцев напали на Сириам и фактически без сопротивления его жителей овладели им. Де-Бриту был взят в плен и с поистине религиозной, в частности буддийской, кротостью посажен на кол. Буддизм остался в Бирме непоколебимым устоем государства.
Это особенно ярко сказалось в период существования империи Конбаунов (1752–1885), когда после ряда столетий феодальной раздробленности вся Бирма представляла собой единую империю, в которой царствовали монархи указанной династии.
В религиозно-идеологическом плане незыблемость царской власти покоилась на учении о карме, по которому каждый человек перевоплощается после очередного акта сансары в таком положении, которое он заслужил своими деяниями в предыдущем существовании: в худшем случае он мог родиться черепахой, собакой, змеей, в лучшем — аристократом-богачом или даже царем. Какую карму заслужил человек своими деяниями, видно по тому, в каком положении он оказался в новой карме. И если он достиг царского трона, то такова карма, заслуженная им в предыдущем существовании. И верующему подданному остается только подчиниться. Такая концепция придавала царской власти большую моральную устойчивость. Цари, конечно, пользовались таким положением и, как это водится в абсолютных монархиях, возводили себя в высочайшие степени высокомерия и зазнайства. Достаточно того, что они титуловались чакравитинами, т. е. повелителями Вселенной.
Благочестивые буддийские цари не пренебрегали, однако, и той поддержкой, которую мог дать им индуизм. При дворе были в большом ходу ритуалы этой религии. На видных местах были расставлены статуи индуистских божеств. Коронация совершалась по причудливому смешанному буддийско-индуистскому сценарию; смешение доходило до того, что участвовавшие в коронационном
Династия Конбаунов окончательно подчинила себе сангху и закрепила это подчинение тем, что постепенно конфисковала ее земли и обратила их в государственную собственность. Работали на этих землях рабы, которые формально считались принадлежащими сангхе, но фактически плодами их трудов пользовалось государство. Внешне взаимоотношения сангхи и государства выглядят довольно противоречиво.
В Бирме сангха получила строго централизованную иерархию во главе с татанабайином (охранителем порядка). Его назначал царь, и в дальнейшем личности этих двух верховных руководителей были связаны: если царь умирал, то назначенный им татанабайин уходил со своего поста. И в то же время некоторые придворные обычаи были призваны показывать подчиненность светской власти сангхе. Так, если татанабайин приходил на аудиенцию к царю, тот сходил со своего трона и уступал его гостю, а тот давал хозяину поучения с высоты трона. Это, однако, была только видимость, ибо подлинным хозяином оставался царь. В глазах своих подданных-буддистов он был к тому же не только чакравартином — «повелителем Вселенной», но и предшественником нового Будды — Майтрейи. Полагалось верить в то, что в своем новом воплощении он и будет этим долгожданным персонажем. Парадоксальность и удивительная устойчивость религиозных верований сказались здесь в том, что постоянные провалы этих ожиданий не колебали самую веру, на которой они основывались.
Государственная власть активно вмешивалась и во внутренние вероисповедные дела сангхи, решала спорные догматические проблемы, подавляла возникавшие сектантские образования. Большой интерес представляет собой в этом плане и сама по себе судьба возникшей в конце XVIII в. секты зоди. Католический миссионер Мантегазза, живший в то время в Бирме, так описывает учение и судьбу сектантов зоди: «По их учению, мир был сотворен могучим На-том (один из богов добуддийского полидемонического пантеона. — И. К.)… Они отвергают пагоды, статуи, монастыри и монахов. Название «зоди» происходит от имени монаха Зоди… Сектантов преследовали и ранее ввиду их веры, но теперешний король, горячий поборник местного буддизма, решил стереть секту с лица земли одним ударом так же, как он покончил с другими отклонениями… Он схватил основных зоди, многие сдались, четырнадцать предпочли умереть, нежели притворяться в поклонении пагодам» 15. Есть сведения, что участники секты исповедовали ее вероучение и культ подпольно. Секта просуществовала после первой расправы с ней еще несколько десятилетий, пока не была окончательно задавлена жесточайшими репрессиями.
Если в споре сангхи с сектой зоди налицо были серьезнейшие разногласия вероисповедного порядка, то выглядит несколько курьезной борьба в сангхе по другому поводу — носить ли монашескую одежду на одном или на обоих плечах. А эта борьба разгорелась с большой силой во второй половине XVIII в.
Виная-питака предусматривала ношение монашеской тоги так, что она закрывала оба плеча. В начале XVIII в. нашлись в бирманской сангхе монахи и должностные лица, которые требовали того, чтобы одно плечо у монаха, просящего милостыню, было обязательно открыто. Сторонники той и другой позиции присвоили себе определенные названия: одни назывались «атан», другие — «арум». Разгорелась кровавая борьба между ними.
Вмешалась в нее, конечно, и государственная власть. Царь Алаунпая в середине века признал атанов, но его преемники изменили курс. В 1814 г. царь Бодопая организовал специальную дискуссию между приверженцами разных точек зрения. Ее тон может быть иллюстрирован высказыванием главы атановцев Айютомангала, который заявил: «Глава этих неправильно бритоголовых должен быть посажен в клетку и, подобно дикому зверю, отправлен вниз по реке. И тогда религия воссияет вновь» 16. Царь Бодопая признал единственно верным решением ношение тоги на обоих плечах, а с противниками такого решения обошелся так, как советовал Айютомангала; в частности, глава арумов Атулу был голым и, вероятно, связанным посажен в лодку и пущен по реке Иравади. Последовали затем массовые казни других приверженцев еретического учения, чем непогрешимость Винаи была неопровержимо доказана.