Истории Сантея
Шрифт:
– Уникальная вещица, – удивленно выдохнул я.
– Вы даже не представляете, насколько, – наклонился ко мне старик, – и, поверьте мне, вам лучше поскорее избавиться от медальона…
– А…
– Не скажу, не просите, – нахмурился мастер Симус, – вам же спокойнее будет.
Крон! Этой беседой старик окончательно меня запутал. Что за Ключ? Какая Искра?
– Но куда хоть смотреть? – огорченно выдавил я.
– На Юг, разумеется.
Выйдя из лавки, я прикинул, что известно. Бесценный медальон найден в логове девларов, причем это очень редкий артефакт, правда, определенного свойства. Искра, Ключ – скорее
Нда, незадача… Хотя знаю еще одного такого же скрипящего суставами артефактора, который намного более разговорчив. Решено!
Только я засунул нос в отделение, как Ления пропела:
– Лаэр, вас ждут!
Кого там принесло… Не успел еще сегодня ничего натворить!
В моем кресле вольготно расположился элегантно одетый магистр из Академии, чью холеную рожу мне хотелось видеть примерно так же, как и костлявый лик неумолимой госпожи.
– Хорошо устроились, адепт, – Стражински окинул взглядом мой кабинет, – со вкусом, основательно, – отвесил маг комплимент пустой комнате.
– Вы креслом ошиблись, магистр Стражински, – недовольно заметил я.
– Да? Вот уж не ожидал, – скривил губы маг, медленно, с достоинством, поднялся, подошел ко мне.
Высокий, с меня ростом, но значительно кряжистее и крепче. И надушился невесть чем… нестерпимо засвербело в носу, захотелось чихнуть и одновременно потереть глаза, будто пшикнули чем ядовитым.
– Я заскочил буквально на минуту. Забрать одну вещицу. Надеюсь, вы будете не против? – заглянул мне в глаза магистр. И его взгляд на фоне мягкой и слащавой улыбки мне сразу не понравился. Презрительный… Так смотрят на букашку, осмелившуюся попасться на глаза…
Я нахмурился:
– Магистр, у меня нет ваших вещей, – сделал выразительное ударение на предпоследнем слове.
– Молодой человек, вы меня расстраиваете, – вздохнул маг, – предполагаю, интересующая меня безделушка пребывает в потайном кармане зеленокожего недомерка. Давайте не будем устраивать трагедий – разойдемся друзьями.
Ага, друзьями. Мне захотелось от всей души подправить холеную физиономию, и я, сделав несколько глубоких вдохов, с трудом расслабился. Связываться с магистром Академии – себе дороже. Этот хлыщ способен разобрать управу по кирпичу и получить свое.
– Я не понимаю, о чем вы говорите.
Стражински напрягся, взгляд из расслабленного стал внимательным и сосредоточенным, маг-аристократ вмиг превратился в готового к прыжку зверя. Хотя все же сумел овладеть голосом, не выказав бушующей внутри злости:
– Адепт, в вашем положении шутки неуместны. Находка не вписана в документы, Гвардия не прикроет. Желаете помериться красноречием?
Отдать медальон, и пусть подавится? Зацепки кое-какие уже есть, вряд ли еще что получится выжать из безделушки. Проще отдать и делать круглые глаза при любых неудобных вопросах. А потом
– А…
– Не торгуюсь! – перебил меня Стражински. – Забираю украшение, ухожу, вы меня не видели. Готовьтесь лучше к экзаменам, адепт, и не суйте нос туда, где его оттяпают, не поморщившись.
Магистр обошел меня, рывком распахнул дверь и зашел в общую комнату, сказал, ни к кому не обращаясь:
– Медальон!
Турни, о чем-то оживленно общающийся с Куортом, не обратил внимания на окрик, только осторожно зыркнул на меня. Я кивнул. Гоблин, порывшись в одежде, выудил золотой кругляш и резким движением, практически без замаха, хулигански запустил в магистра Академии. Стражински не сплоховал: легко поймал медальон, окатил меня грозным взглядом, молча вышел.
Я проглотил ругательство, все-таки не выражаться же при дамах.
– Господин инспектор, – осторожно начала Ления, – вам послание от Капитана посыльный принес срочное…
Вот крон! А начальству-то от меня чего надо?
– Ай, каспадин кароший, гляди акой птыц! Усем птыцам кароль! Акой перо! Акой хвост! Услада для очей… а чачлык! М-м-м… Рука глотнешь! А, бэри, каспадин, пока дают…
Я сглотнул. Вот бывает же… Кажется – снится, но все так реально. И восседающий на нелепом нашесте большеклювый негодник, точная копия собратьев по Академии, гадин орущих, и гном, хозяин лавки. Последний совершенно невообразимый: невысокий, кряжистый и широкоплечий, с шикарными усищами и чубом на лысой голове, а говорит… Боги! Неужели этот недомерок с моей родины?!
– Тармазишь, ага? Бэри! Чачлык, мачлык, услада, поет аки хэльфэ, ай-вей, де ты видыв такой клад, а? Плати!
– Сколько? – выдавил с трудом.
Гном хитро блеснул глазом:
– Пять! Ликов! – и широко улыбнулся.
Пять золотых империалов! Да за такие деньжищи легко купить целую стаю попугаев, и не общипанных, как это чудо, а нормальных, кривляющихся!
– Орет как лауд, и пять империалов?
Гном насупился:
– Ты шта гавариш, каспадин кароший? Ты на птыц слово не подымай, ты дело делай! Плати деньга и иди! – Гном набычился, превратившись в монолитную тумбочку. Так и просится пару бочонков сверху поставить.
Я усмехнулся:
– Ты меня, хозяин, не путай. Птица, во-первых, страшная, как мертвяк в лунную пляску, во-вторых, горластая, топора просящая, а в-третьих, скелет облезлый. Какой, к крону, шашлык с костей?
Вот же потянуло меня заскочить перекусить. Шикарная вывеска с намекающим названием «Услада для жития», большой навес со столиками, пустующий из-за непогоды, а внутри вдруг оказалось разное зверье, статуэтки и всякий хлам. И матерый хозяин, приметив мой удивленный взгляд, устремленный на хорошо знакомую по Академии птицу, вцепился как настоящий репей.
Округлую морду гнома перекосило. Задумчиво потеребив свисающий чуб и куснув конец уса, хозяин принялся закатывать рукава свободной рубахи, обнажая перевитые буграми крутых мышц руки.
– Ай-вей, обижаэш птыц. Старый Загронто щас тэбэ, каспадин кароший, в чачлык-мачлык, усладу моих очей, врэжэ… Бери птыц и бэги, а пять ликов ложи…
Все, разговоры и обмен мнениями окончились. Теперь матерый гном пошел в открытое наступление, намекая или на покупку, или на легкий массаж незадачливого покупателя. Как же, оскорбил птицу, а значит, лавку и хозяина.