Истории Руана
Шрифт:
– А зря, там интересно... В общем, составляете просьбу о двенадцати экземплярах, у стряпчего сведущего все это оформляете по статутам, и разносите по управам, Гильдии, Гвардии, Академии. И герцогу штучки... э... три. И требуйте личную подпись принимающего бумаги! Да, кстати, не забудьте: "сверхувожно" в правом верхнем углу каждого листа!
– Инспектор! Не издевайтесь над старой больной женщиной! Никогда подобного не водилось в нашем благостном городе, и вы откровенно богохульствуете!
– Госпожа
– Это новое веяние в городских делах! Просто мало кто знает об одной мелочи, и посему не пользуются таким идеальнейшим способом быстрого рассмотрения прошений...
– Ну?
– угрожающе поинтересовалась старушка.
– Подпись и печать батюшки!
– расплылся я в широкой улыбке.
– Кого?
– нахмурилась Крон.
– Епископа из головного Храма Светлого Лейнуса! Если сей благочестивый и всеобожаемый светлый человек поставит печать церковного перстня на двенадцати экземплярах прошений... они будут рассматриваться внеочередно!
– И ты молчал?
– кинула на Капитана злой взгляд госпожа Крон, и взяла низкий старт прямо из кресла.
– Когда вернется - твой длинный язык сменит хозяина.
– Пока ей втолкуют, что в Храме Лейнуса знак власти епископа не печать, а роспись кровью - год пройдет. Не меньше.
– Знаешь что... Поезжай в Турион. Чтобы тамошние не скучали...
Хм. Это меня в отпуск отпустили или мягко отправили подальше... И откуда Капитан знает о поездке в Турион?
***
Путешествие - как много в этом слове... Перестук колес, тарахтящая на ухабах повозка, живой тягач, временами окутывающий пассажиров непередаваемым ароматным амбре. Длительные задушевные разговоры, великолепные виды, странные попутчики, новые блюда, клопы и иже с ними... Да, впрочем, много чего!
Едва попав в Руан, я хотел исколесить все веси. Но правда жизни, шибанув промеж глаз, быстро втолковала в по-юношески непробиваемые мозги понятные и дураку правила. Хочешь путешествовать? Пожалуйста, только - плати. Деньгами, займами, повинностями - все одно...
Да и кипучая жизнь втянула в водоворот событий, так что пришлось загнать тягу к путешествиям в дальний уголок, старательно придушив. Но сегодня все наконец-то изменится.
Карета остановилась, извозчик услужливо открыл дверь, подал чемоданчик и укатил, оставив меня перед центральным входом на вокзал. Как говорится - н-да.
Одноэтажный дом, больше походящий на конюшню. Открыв дверь, я зашел в небольшое помещение, уставленное обычными потертыми диванчиками, десятком кресел и деревянных столов. И скучающий бармен за стойкой, меланхолично протирающий блестящий чистотой бокал дополнил картину. И это вокзал? Больше смахивает на обычную забегаловку!
– А касса где?
– поинтересовался я у единственного живого существа.
Бармен - самый обычный
– Че надо-то?
– Билет. В Турион.
– Экспресс доползет - у Бороды стрельнешь.
Весело тут живут... А охрана где? Таможня? Кто гостей-то проверяет, пропуск в город выписывает, новичков по управам направляет? Непорядок!
– Слышь, белобрысый, а где все?
– Те кто нужон-то?
– Да хоть кто-нибудь!
– Дык вот он - я! Че надо-то?
– Главный кто?
– повысил я голос.
– Борода!
– бармен отставил стакан и занялся отполированной до блеска кружкой.
– А он где?
– Дык в экспрессе.
– А вокзал кто охраняет? Контрабанду привезут - ты, что ли, проверять будешь? А если нападет кто - тростинкой отбиваться будешь?
– Дык кто против бороды пойдет-то?
– выпучил парень глаза и добавил: - Дурных-то не видал ни разу...
Я сплюнул:
– Беспорядок!
Бармен покачал головой:
– Дык че орешь-то? Пока не пришел - порядок у нас был, тихо, спокойно, никого... Иди, что ль, туда, откудова явился.
Я изучающее уставился на бармена:
– А в рыло?
Белобрысый нахмурился:
– Че сразу драться? Попей, расслабься, - парень ловко сыпанул горсть ягодок в кружку, добавил щепотку сладости, наполнил кипятком до краев. И, зацепив худой рукой бутылку темного стекла с многообещающим названием "СугреВъ", выведенным причудливой вязью на белой бумажке, приклеенной на тару под острым углом, подмигнул.
– Сдурел?
– остановил я бармена.
– Я жить хочу.
– А че? Борода по бутылочке в каждый рейс берет. Живехонек-то!
Я молча отвернулся.
Минут через десять прибыл Свето-Зар. В плащике, осенних ботинках и с пустыми руками. Будто и не зима совсем на улице, а так, легкий заморозок. Струсив с обуви снег, пухленький адепт скинул верхнюю одежку на ближайший диван, раскачиваясь, как медведь, добрел до стойки и поднял взгляд на бармена. Белобрысый выхватил из-под стойки кружку, сноровисто повторил ритуал наполнения оной отваром и, одним движением открыв бутылку, щедро плеснул.
Разом уполовинив кружку, Свето-Зар счастливо выдохнул:
– Лепота...
Похоже, поездка та еще будет. Не прибить бы кого ненароком. А уж всякие мероприятия, типа охоты на неизвестных созданий, так вообще будут похуже каторги...
Резко хлопнуло - чудом не расплескал отвар. На вокзал, яростно матерясь, зашел здоровенный мужик: ростом выше двух метров, весом эдак под полторы сотни килограмм и бородищей, лежащей на форменном зеленом кителе до самого пуза.
– Твою мать - пассажиры!
– заревел Борода.
– Якорь крону в задницу!