Истории Руана

Гримайло Станислав Александрович

По словам орка, подобное поведение зверушек распространяется до глубин земель девларов. Вот там, где обитают разумные особи, шествовать на виду у всех смерти подобно. А здесь... вольная воля.

– Сей обелиск был воздвигнут великой армией, освободившей эти земли от полчищ варваров. Потом, спустя века, из маленькой деревушки был воздвигнут великий город, который, к сожалению, не дожил до наших дней, и теперь...

Если вы вдруг помираете со скуки, вам следует завести себе дружбана-гоблина. Эти недомерки выделяются в любой толпе благодаря просто невообразимой волосатости и габаритам ушных раковин,

а их писклявый голос заставляет всех окружающих прислушиваться к лавинообразному потоку всех знаний, кои только осели в маленькой зеленой голове. Ежедневное, ежеминутное, ежесекундное впитывание их историй сделает вас богаче на целый ворох никому не нужной информации. И в тот миг, когда вы поймете: "Еще чуть-чуть и я или сойду с ума, или прибью говорливую ушастую сволочь", на вас снизойдет великий дар богов - пофигизм. А если не снизойдет... то, по крайней мере, скучно точно не будет. То искры из глаз, то пар из ушей - сплошные бесконечные развлечения.

– Лаэр!
– потряс меня за рукав Турни.
– Лаэр!

– А? Чего?
– вернулся я в реальный мир.

– Обратите внимание на сей символ! Это знак исконных хранителей, защищающих любимый Сантей!

– Турни, на заборах много чего рисуют, и не удивительна мазня на этом твоем обелиске, - я попытался отвязаться от гоблина, настырно тянущего меня к наследию ушедших веков: побитому ветрами, годами, и туристами обелиску. Причем последние, без сомнений, прекрасно знают, что такое третье кольцо и не раз слышали о толстячке в кепке.

– Вот!
– ткнул когтем гоблин в утопленный рисунок на обелиске.

Я присмотрелся. Кто-то потратил много сил, ставя метку: очень сложный рисунок будто выжжен в камне. Плавные линии, завитки, постоянные переходы и усложнений - вряд ли возможно было сделать такое резцом. А сам символ, ему удивляться, оказался руной. В изначальном начертании.

– Аннабели, посмотри, пожалуйста, - обратился я к девушке, замершей неподалеку.

Сдается мне, магичка давно с огромным удовольствием прибила бы гоблина. Недомерка спасло не наличие меня и арахна в нашей развеселой компании, а один молчаливый товарищ со здоровенным топором.

Девушка подошла, лениво мазнула взглядом по символу на обелиске. Вопросительно на меня посмотрела.

– Это чего?

– Посвящение.

– Чего?

– Посвящение стихий, - Аннабели душераздирающе вздохнула, намекая: "Вопросы уровня детского сада!".

– И чего?

– Изучаешь руну, тренируешься ее подпитывать. Активируешь. И проходишь посвящение стихий, или сгораешь нафиг. Ясно?

– Не слышал я ни о каком посвящении.

Девушка фыркнула:

– Ага, посвящаться они будут... Трусы! Пару фокусов выучат, а потом - я великий маг!

– Ну так учиться надобно. Много и усердно, - хмыкнул я.

Правда, кому оно охото, не так ли? Всем достижений подавай сразу и побольше.

– Не всем поможет, - заявила девушка, задрав носик к небу.

О! Еще одна великая магичка. Я не удержался, и поддел:

– Думаю вам, леди, тоже еще многому учиться нужно.

– Да неужели?
– вылила Аннабели взглядом на меня ведро презрения.

– Помнится, один ушлый терривит, несмотря на слабые возможности, сбег. И я так понимаю - не один раз. Да и сейчас

толпой за ним идем...

Девушка мгновенно надулась и посмотрела на меня так, как уже второй день зыркает на гоблина.

– Замерзнем, - прогудел орк, чем изрядно разрядил резко накалившуюся обстановку.

Турни ткнул меня локтем и показал большой палец.

Не-жизнь!

Огромные ворота города, когда-то впускавшие груженые доверху телеги, конные экипажи и толпы страждущих, оказались заперты. Проход все же нашелся ­- обычная дверь рядом распахнута настежь. Непонятно зачем, но внутри застыли две фигуры в плотных балахонах с капюшонами, которые молча проводили нас взглядом и ничего не спросили.

– Строго у них тут: про охрану не забыли.

– Охотники за добычей, лаэр, ничем не брезгуют. Тащат все, за что можно выручить монеты. Травы, останки девларов, утварь, редкие безделушки...

– Хочешь сказать - готовы обворовывать неупокоенных?

– А какая разница?
– вопросил гоблин.
– Это ж мародеры! Все что лежит, висит, валяется, закопано или припрятано - в дело пойдет. Только здесь мало кто решается шалить - нежить не любит ворье. Разговоры разговаривать тоже не любят. Поймают - и усе.

Тишина...

Чем отличается маленькая деревушка от большого города? Ритмом жизни и шумом. Чем больше жителей - тем все быстрее крутиться, люди бегает все быстрее, боясь на миг задержаться и пропустить вперед себя шустрого товарища. Не зевай! Если не хочешь дышать пылью из-под бампера... Где больше движения - шум просто неизбежен. Топот, разговоры, хохот, экипажи, кони, повозки, крики, грохоты и падения - все создает какофонию живого города. А здесь...

Хотя, я даже не знаю, что меня больше поразило. Окружающая чистота - все вылизано, дома и заборы сияют свежей краской, кроны деревьев аккуратно подстрижены, что уж говорить о ровной, чистой от снега и льда, мостовой... Или опустившаяся на мир тишина - фигуры в балахонах бесшумно передвигаются, что-то несу, стоят маленькими группками и провожают нашу компанию темными провалами капюшонов...

Куорт, вечно вспахивающий все вокруг, сейчас притих и осторожно плетется за орком, гордо шествующим во главе отряда. Нахохлившийся попугай, восседающий на спине арахна, перед воротами в город выкрикнул коронное "Пожрать!" и молчит с тех пор. Турни - на удивление - притих. На вопросы отвечает без запинки, но не трещит без умолку.

– Тут чище будет, чем в Сантее, - признал я.
– Неуютно, правда.

– Здесь живут те, кому жить, вроде как, уже не положено, - осторожно заметил Турни.

– Умерев, понимаешь истинный смысл жизни, - глубокомысленно заявил остановившийся орк.

– Чистота окружающего мира? Какая-то, ты знаешь, невеликая ценность.

– Чистота помыслов, лаэр, всего лишь чистота помыслов.
– Прогудел орк, и продолжил движение.

Бесспорно, в голову часто лезут мысли, не имеющие отношения ни к чему. Нет, на самом-то деле, просто так, из воздуха, они не возникают. Тянутся ниточкой за случайными словами, увиденными картинками, или острым камушком, попавшим под босую ногу... Все друг за дружку цепляется, как поводок, и оторваться от него не просто. Вот так веревочки и вьются, вертят и крутят, как хотят...