Исток
Шрифт:
— Этот возьму. Штуки три. И десяток стрелок. Только больше не подсовывай мне то…
— Что вы, сударыня. Только самое лучшее, — закивал бледный торговец.
— Опять все самое интересное пропустили, — разочарованно вздохнул Солен.
— Не, они сейчас еще торговаться будут. — Валья подбросил на ладони кинжал, чуть не порезался и поспешил положить опасную железяку на место. — Как вы с этой чертовщиной управляетесь?
— Ты же на лютне играешь, каждому свое. — Солен осторожно провел рукой по длинному голубоватому лезвию фальчина, лежащего на прилавке.
—
— Да на что мне… — Дворянин задумчиво взял меч в руки.
Фальчин сделал несколько резких оборотов, повинуясь держащей его руке.
— Красавец. И баланс, похоже, хороший. Откуда он здесь? — Судя по виду, подобная вещь должна была стоить целое состояние.
— О! Это долгая и длинная история. Человек, владевший этим прекрасным оружием, отважный рыцарь, но была у него одна пагубная страсть. С которой он не мог совладать…
— Какая? — не сообразила я.
— Проигрался он, — хмыкнул Валья.
— И верно. Азартен был до одури, — согласился торговец.
Солен сделал еще несколько пробных взмахов и положил оружие на место.
— Не возьмешь? — Я с сожалением провела по узорчатой рукояти.
— Зачем. Чтобы висел на стенке в компании семейных реликвий?
— Мало ли. Пригодится. — Я проводила фальчин взглядом — для меня он был слишком тяжелым и громоздким. Мы прошли еще несколько палаток. Жарка довольная как ребенок с распухшими карманами и топорщащимися рукавами продолжала шнырять от прилавка к прилавку. От одних убийца отходила сразу, недовольно шипя и ворча на низкое качество, непомерные цены или безруких кузнецов, у других задерживалась подольше.
— На кой тебе столько железа? — Менестрель попытался обнять вернувшуюся девушку, но наткнулся на что-то острое и теперь пытался промокнуть платочком порезанную руку.
— Как это? Нужно! Знаешь, расход какой?
— То один со стрелой в заднице удерет, то другой меч в спине утащит? — уточнила я, взвешивая легонький кинжал, так и просящийся в руку.
Жарка заметила мое самоуправство, вырвала покупку и сунула обратно в ножны, из которых я украдкой его вытащила.
— Звезды так вообще расходный материал.
— Этих тебе на всю оставшуюся жизнь хватит, — пробормотал Валья, как прикованный таращась влево, где какой-то мужик с завязанными узлом на затылке волосами помахивал приглянувшимся дворянину мечом.
— Твою мать! — зашипел менестрель, прячась за наши спины. — Прикройте меня!
— От кого? — Я послушно встала перед Вальей, пытаясь разглядеть в толпе угрожающие рожи.
— От нее! — Палец указал в сторону мужика с пучком и фальчином. Мужик обернулся и неожиданно оказался знакомой по «Трем зайцам» валькирией. — Пойдемте отсюда скорей, узнает!
— Валья?
— Узнала! — выдохнули мы.
Дальнейшее напоминало дурные гравюры из детских книжек. Валья зайцем припустил по рядам, ловко маневрируя между покупателей, за ним подалась так и не выпустившая меч валькирия. Мы расступились, давая ей дорогу. А за похищенным мечом следовал обворованный оружейник, сопровождая погоню сочными комментариями. Толкущийся народ
— Не тронь, кому говорят! Ща стражу кликну. — Не знаю, что отпугнуло ворюг больше: бряцающая кольчугами стража, выходящая из-за поворота рядов, или пронзительный вопль прыщавого.
Солен потянул меня за рукав.
— Пойдем отсюда, там Валью спасать надо…
Валькирия бегала быстрее. Валья стоял с печальным лицом, понурив кудрявую голову, а перед ним высилась одетая в черную кожу брюнетка. Внушительная грудь часто колыхалась в такт нервному покачиванию меча. Пук растрепался, и прядки выбились, обрамляя довольно-таки симпатичное лицо. Рядом, с грозной миной, стояла Жарка, внимательно вслушиваясь в проблему. Поодаль сопел оружейник, который и меч получить хотел, и валькирии с полукровкой боялся.
— И куда ты пропал?
— Я…
— Я, я. Я неделю твой труп по городу ищу, решила, что тебя уже в канаве за твои песенки похабные утопили. А ты на ярмарке гуляешь!
— А что, нельзя?
— А почему ищешь? — встряла Жарка.
— А что он тебе наплел? — повернулась к ней разъяренная валькирия.
— Сударыня, меч отдайте, — тихо попытался вмешаться торговец.
— У-у! — помахала мечом женщина. Тот отступил назад, но не ушел. — И кто она?
— А ты кто? — вернула полукровка.
Валья, пятившийся все это время, попытался снова дать деру, но был отловлен Соленом.
— Нам тоже интересно, — добавила я. — Здравствуйте.
— А, это вы в «Трех зайцах» погром устроили! — обрадовалась валькирия.
— Это не я. Что случилось?
— Вон у коллеги своего спроси.
Все уставились на покорно повисшего в руках Солена менестреля.
— Предатели! — шипела жертва, не пытаясь при этом вырваться.
— Ну? — подбодрила его валькирия.
— Меч… — снова завел торговец.
— Да отстань ты! Говори давай. — Жарка, видно, вдохновившись примером, вытащила нож и тоже угрожающе им завертела.
Повествование менестреля часто прерывалось краткими, но очень емкими комментариями валькирии, которую звали Киата. В общем и целом, опустив подробности и ругань, выходила такая история:
Жил-был менестрель, любил он выпить и петь, и жила-была женщина, профессиональная наемница. И наняли сию прекрасную даму охранять жену одного богатого купца, у которого были проблемы с конкурентами. И очень эта жена музыку любила. Особенно в исполнении красивых молодых мужчин. Стояла Киата в уголочке, слушала, как Валья струны перебирает, да очаровалась. И так очаровалась, что, когда менестрель начал удирать от однозначных намеков хозяйки, она вместо того чтобы остановить сбегающего, как ей велели, затормозила любвеобильную купчиху, и удирали они уже вместе. Отсмеявшись над гостеприимством купцов, парочка посидела в корчме, здорово набралась и продолжила знакомство уже у менестреля дома. И было все хорошо, недели две было, пока в один прекрасный вечер Валья не исчез из корчмы «Три зайца».