Исток

Московкина Анна

— Тут чисто! — донеслось из коридора.

— Обыщите корабль, найдите девку! Ну, колдун, ты у меня сейчас получишь! Никого не выпускать.

— Интересно, а верховодящий тоже в доле? — задала я самой себе вопрос.

— Он даже не понимает, что происходит. Может, уберешь нож?

— Что-то я вам не доверяю. — Я откатилась на другой край тюфяка и вскочила, держа нож на изготовку.

— Я, по крайней мере, не пытаюсь тебя заколоть. — Он зашуршал покрывалом.

— Не двигайтесь!

— Светец дай зажечь! —

Наплевав на мои угрозы, мужчина поднялся. Чиркнуло кресало, и комнатушка озарилась неровным светом. Верховодящий баржи пытливо на меня уставился, в неверном свете масляного светца вид у него был как у старого пирата. Рубашка, кроенная по-грионски, — распашная как куртка, стягивающаяся на спине тесьмой. Сейчас тесьма была распущена, и на впалой груди, под седыми волосами медленно текла тонкая струйка крови. — Рассказывай!

— Идите к лешему! — буркнула я, убирая нож.

— Выйдешь в коридор, и тебя мигом схватят. Мастер Дорв.

— Кто это?

— Я! — Дорв лаской бросился вперед, метя по руке — выбить нож, а ногой подцепил мою щиколотку, роняя на пол. Да, Майорин был намного быстрее. Нога взметнулась мигом раньше и пяткой пришлась по босой ступне верховодящего, рука ушла вниз и влево. Мужчина отскочил к стене.

— А я из Инессы, вам должно быть стыдно.

— С чего бы!

— На гостей бросаетесь!

— А гости тычут мне ножом под ребра, рубашку испортила.

— Что же вы еще не на палубе? Не командуете сходом?

— Мы причалили?

— Представьте себе!

— Хм… странно. Даже не почувствовал…

Рушить судно Дорв мне запретил, отвергнув идею пробить в стене меж каютами небольшую дыру — чтобы человек пролез. Зато сам вызвался выбить дверь в каюту смотрящего. Верховодящий предлагал позвать подмогу, но что-то мне говорило, не стоит доверять никому на корабле, кроме себя. Что мы могли сделать вдвоем против колдуна, который скрутил Майорина, я и вообразить не могла, уповая на исток.

Дорв вышиб дверь с одного удара.

Я влетела в комнату, в правой руке сжимая меч, в левой нож. За мной Дорв, с кривым кинжалом, мало уступающим моему мечу в размерах.

Майорин поднялся с колен, выдернул кинжал, хищно полыхнувший тремя рубинами в рукояти, труп на полу слабо дернулся. Еще два тела лежали на тюфяках. Эта клетушка была чуть больше соседней, но спальных мест в нее влезло три.

— Уже собирался идти тебя искать. Ты что такая взмыленная?

— Я тебя… спасать…

— Ты… меня? О, мастер Дорв, быстро с вас чары сошли.

— Чары?

— Вот этот, — Майорин указал на труп, — пожелал вам долго спать. Думаю, пора командовать, опустить сходни, там наверху, кажется, все с ума сходят.

Дорв кивнул и вылетел из каюты.

— Что здесь произошло?

— Потом. Быстро седлай лошадей и едем.

— Майорин?

— Нет. Потом, я пока обыщу этого гада.

Пеструшка

недоела овес. Мутная влажная дорожка с продолговатыми зернами бежала ото рта к загородке стойла. Под белым в гречку телом растекалось второе пятно. Темнее. От него пахло кровью. Остекленевшие глаза смотрели в пустоту.

Они не нашли меня, но нашли мою лошадь. Стрелку не тронули, но вдвоем на одной лошади далеко не ускачешь.

— Ты чего там копа… Жаль, — оборвал сам себя колдун. — Где твои вещи?

— На палубе.

— Деньги, меч, куртка у тебя?

— Да.

— Пойдем. — Майорин схватил меня за руку и рысью понесся к комнате верховодящего. — У него должны быть деньги.

— Что ты делаешь?

— Граблю старого пирата. — Тюфяк тренькнул, колдун вспорол плотную ткань и вытащил увесистый кошель. Развязал шнурок и высыпал примерно половину, остальное запихнул обратно в дыру.

— Брал бы все, грабить так грабить…

— Здесь стоимость лошади, седел и наша плата за проезд, остального мне не надо.

— Посчитай еще тогда мой отрез и сапоги, — мрачно предложила я.

— Обойдешься!

Из трюма мы выбрались на палубу, но не через широкий сход, по которому можно лошадей провести, а через квадратный лаз, где спускалась матросня во время плавания.

— Не попадайся никому на глаза и ищи веревку.

— Помолиться не велишь?

— Айрин, не препирайся.

— А ты не командуй. Вон моток висит, пойдет?

— Да.

Веревку колдун привязал к перилам и выбросил за борт, в напутствие пожелав мне не издавать особого шума и плеска.

Плыли под водой, лишь иногда выныривая — захватить воздуха.

Семьдесят лет граница Хордрима пролегала на двести верст севернее, чем сейчас. Молодой хищный Хордрим бурно развивался, ему не хватало земли, а город, стоящий в устье Урмалы, постоянно сталкивался лбами с Урмалской слободой, принадлежащей Велмании. Лезть в Инессу южане побоялись, но за Велманию взялись с завидным аппетитом, начав со слободы. Редрин де Морр — дед нынешнего государя, в ту пору воюющий с северными княжествами, подсобрал рать да бросил ее на оборону. Но Хордрим очень хотел новых земель.

Отбить Урмалскую слободу с наскока не удалось. Редрин был государем мудрым. Оставив хордримцев радоваться завоеванному устью, отстроил на месте небольшого села каменный кром с собственной речной верфью. Через год, когда хордримцы собрались еще немного расширить свои границы, их встретили новенькие корабли с инесскими колдунами на бортах и боевая рать, отозванная из Сауринского княжества, которые готовы были ноги хордримцам целовать за неожиданное прекращение затяжной завоевательной войны и подписание мирного договора. Роканку взять не удалось, дельту отбили в течение года, а Хордрим отбросили на те самые двести верст.