Исток
Шрифт:
— Удержу у них на мужей нет. Или на расшалившееся воображение.
— Куда там бабочке капустоедке… Знаешь, как порой тоскливо бывает? Вспоминаю, как молодым по тракту шатался, подряжался воевать на корабли в Алак-Грионе. Геройствовал, мечом махал, чары были простыми, девки добрыми. А потом выйду в горницу, посмотрю, как Карин у печи хлопочет, как девочки шуршат: старшая младшую грамоте учит. Как сын заклинание за заклинанием осваивает, а потом бежит мне показывать. И знаю — не зря я здесь капустниц с кошками гоняю.
—
— Любопытная до чего девка. Много. Больше человеческого века. Видать, нам, магам, всегда больше отпускают боги.
— Вы в них верите?
— Карин верит. А я… Я в нее верю. Плохо, Айрин, когда веры у человека нет.
— Папа! Смотри, что мы на берегу нашли! Красивый какой! — Младшая вбежала, неся в вытянутых руках кинжал. Витая рукоятка полыхала хищными красными огнями рубинов.
— Где нашли? — нахмурился смотрящий.
— Можно посмотреть? — Я вытянула руку, и девочка послушно вложила в нее оружие. Исток среагировал мгновенно, к кинжалу потянулась сила. Я инстинктивно разжала руку. Кинжал с глухим стуком упал на пол. — Накопитель.
— Уверена? Рината, подними.
— Это не ваш?
— Нет. У колдуна такой видела?
Я покачала головой. Я не видела у Майорина никаких амулетов, тем более накопителей силы, очень сомневаясь, что они вообще ему нужны.
Вошел Сворн, дельно рассказал, что Рината собирала легкие плоские камушки для «блинчиков» и чуть не обрезалась о кинжал, не заметив.
— Надеюсь, ты помнишь, что такому оружию достаточно одной капли крови, дабы вытянуть из человека всю жизненную силу?
— Мы не знаем, отец, — с нажимом сказал парень.
— Хочешь проверить? — Смотрящий забрал у дочери кинжал и, стараясь не касаться лезвия, повертел его в руках.
— Можно не проверять. Он именно такой. — Брать в руки это подлое оружие мне не хотелось. Я встала и дотронулась указательным пальцем до голубоватой стали. Все верно, исток будто волной захлестнул мое сознание. Я убрала руку и закрыла глаза. Казалось, что я прикасаюсь к обессиленному чародею, стараясь заполнить силой пустоту. Но на миг мне привиделось, что я заполню не пустоту, а бездну.
Хватит. Убирайся, исток! Хватит! Я сильнее тебя. Это ты подчиняешься мне, не наоборот. Хватит!
Сознание вернулось. Я открыла глаза.
— Такие игрушки не теряют. Но могут оставить намеренно. И не хотела бы я встретиться с магом, владеющим этой мерзостью. Не оставляйте его в доме!
— И что прикажешь делать? Выбросить обратно — откуда взяли? — ехидно спросил Сворн. — Или отдать тебе?
— Нет! — Я отшатнулась от кинжала, чуть не врезавшись в парня. — Я не знаю. Решать вам, мастер Ральер.
— Я подумаю.
— Скоро полдень. Пора идти на площадь. — Сворн кивнул отцу и вышел, бросив вслед: — Жду тебя на крыльце.
За ним поскакала Рината.
Я замялась.
— Чего
— Дайте мне кинжал.
— Ты только что сама отказалась.
— Я поторопилась.
Ральер оглядел кинжал в своих руках:
— Зачем он тебе?
— Если он вытягивает силу из людей, может вытянуть из заклинания.
Кинжал, замотанный тряпкой, не давал мне покоя, я все время теребила кожаную кошелку на поясе, проверяя, не выпал ли. Если есть мощный накопитель, значит, есть и маг, помимо смотрящего, его сына и Майорина. Значит, можно рассчитывать либо на его помощь, либо на его противодействие.
— Рин, возьми меня под руку.
— Зачем?
— Возьми! — повторил Сворн, подставляя локоть.
Мы неторопливо шли по улицам, заполненным народом. Я все пыталась ускорить шаг, но спутник меня одергивал.
— Эй, Сворн! Здорово! — Паренек, шедший нам навстречу, был полнотел и неповоротлив.
— Здравствуй, Кажун.
— На казнь девушку ведешь? — прищурившись, спросил он.
— Веду.
— Не женское это дело — на смерть глядеть.
— Не женское, — согласился Сворн. — Да только одного не пускает — волнуется.
Я потупила взгляд, опустила голову.
— Не видел тебя в наших краях.
— Рин. Она из Милрадиц.
— Не волнуйся, Рин, иди лучше домой, — мягко посоветовал Кажун.
Я помотала головой.
— Пойдем. — Сворн потянул меня дальше. Кажун пристроился с другой стороны от приятеля, не переставая по-доброму его журить.
Виселицу срубили добрую — пятерых повесить можно. Нам удалось протиснуться в первые ряды, хоть перед нами все-таки торчали головы.
— Стой тихо, — шепнул мне на самое ухо парень, я крепче вцепилась в его руку — толпу мотало, и меня всё норовили оттеснить от спутников. Мужик впереди нас шатнулся на меня, чуть не сшибив с ног, запнулся о мою юбку.
— Навели тут баб, протолкнуться нельзя.
— Тебя бесы зеленые толкают, а не бабы, — фыркнула я.
— Что ты сказала? — визгливо взвыл мужик.
— Хватит. — Сворн дотронулся до его руки. — Иди с миром.
— Пришел смотреть, как собрата по ремеслу вешают?
— Пришел, — согласился парень. — И ты пришел. Иди с миром, пока можешь.
Спорить с чародеем без пут, пусть и очень молодым, мужик не решился, еще подышал на нас перегаром да отошел подальше, расталкивая людей.
— Любит нас народ, ничего не скажешь, — пробурчал спутник, подтягивая меня к себе. — Иди-ка поближе, пока еще один такой не выискался.
Но толпа замерла, люд перестал толкаться локтями. Вели колдуна.
Его, видно, били и валяли в грязи, а взгляд был до того мрачен, что глаза казались черными, а не светлыми. Но головы Майорин не опустил, он усмехался, зло, презрительно, искренне ненавидя каждого, кто пришел на площадь. И будто каждому смотрел в глаза.