Источник
Шрифт:
– Доктор Кюллинан, если я правильно понял, что эта менора не представляет никакой исторической ценности, разрешите мне, пожалуйста, сделать хотя бы один снимок ее. – И хотя он уже высказал свое мнение, Кюллинан все же дал разрешение. Австралиец быстро вытащил японскую камеру и дал подержать менору одному из пожилых кибуцников, чтобы тот позировал с ней. – Смотрите на нее, – потребовал он и, несколько раз молниеносно щелкнув камерой, поблагодарил Кюллинана и умчался в аэропорт Тель-Авива.
– Хотел бы я обладать такой энергией, – засмеялся Кюллинан, но от дальнейших комментариев его отвлек Табари,
Находка эта была очень интересной, аутентичный предмет эпохи крестовых походов, и, хотя она еще не доказывала, что траншея Вдолжна привести к замку, было ясно, что по крайней мере один из Фолькмаров обитал на холме.
– Я думаю, что мы близки к замку, – с тихой радостью сказал Табари, и Кюллинан послал телеграмму Полу Дж. Зодману, своему чикагскому миллионеру, сообщив, что доказательства местоположения замка уже у них на руках.
Прежде чем тот успел ответить, в Макор пришла лондонская газета с новостями, которые потрясли всех участников раскопок, а вслед за нею последовали газеты из Рима, Парижа и Нью-Йорка, повторявшие сенсационную историю о раскопках на Макоре. Потому что австралиец снабдил свой увлекательный рассказ фотографиями под общим заголовком «Подсвечник смерти», повествуя, как в библейские времена злобный властитель определил семь своих смертных врагов и как он зажег семь свечей, дав указание своим военачальникам: «Когда догорит седьмая свеча, семь моих врагов должны быть мертвы». Когда погасла первая, слетела голова с плеч первого врага. Когда зачадила шестая, уже не было в живых шестерых врагов. Но когда в центральной чашечке заколыхался огонек седьмой свечи, военачальник неожиданно повернулся и снес голову властителя, потому что он и был седьмым, самым беспощадным его врагом. После этого он похоронил страшный подсвечник под стеной, где предмет, на котором лежит проклятие, блистательно нашел доктор Кюллинан.
На центральном снимке был изображен почтенный пожилой ученый, который с ужасом взирал на менору у себя в руках. Подпись гласила: «Доктор Георг Московиц, известный археолог, говорит: «Это дьявольское изделие обрекает на гибель всех, кто им владеет, потому что на нем лежит проклятие смерти».
Застонав, Кюллинан сделал то, что редко себе позволял, – он вслух выругался.
– Черт побери, что это за доктор Георг Московиц?
– Тот симпатичный старый румын, – сказал Табари, – который держит менору.
– Тащи его сюда! – рявкнул Кюллинан, но, когда кибуцник, спокойный и невозмутимый, появился, Табари перехватил инициативу:
– Это ты на снимке?
– Когда тот парень снимал, доктор Кюллинан стоял рядом.
– Не помню, чтобы ты так выглядел, – сказал Кюллинан, приглядевшись к фотографии.
– Как раз перед тем, как снять, тот парень
– Ты точно ничего не говорил о «проклятии смерти»?
– Нет. Но когда тот фотограф шел к своей машине, он окликнул меня и спросил, не думаю ли я, что на подсвечнике лежит проклятие, и, чтобы отделаться от него, я сказал: «Может быть».
Этим же днем на холме появились первые экскурсанты, которые хотели увидеть «подсвечник смерти», а на следующее утро прибыл уже туристский автобус. Расстроенный Кюллинан сказал Элиаву: «Я лез из кожи вон, чтобы оберечь достойную репутацию раскопок. Шестеро желающих помочь нам разрекламировали себя, и я отказался от их услуг».
– Мы знакомы с твоим осторожным интервью, когда чикагский репортер хотел, дабы ты сказал, что надеешься сделать открытия, связанные с Библией. – Элиав раскурил трубку.
– И все же мы ведем раскопки на земле, где зародились три величайшие религии. И должны вести себя безукоризненно.
– Ты предполагаешь найти материалы, касающиеся христианства? – спросил Элиав.
– Материалы? Ты имеешь в виду манускрипты… доказательства? Нет. Но вот проникнуть в суть – да.
Собеседники замолчали, и спустя какое-то время Кюллинан спросил:
– Разве ты, как еврей, не надеешься найти то, что бросит свет…
– А почему, по-твоему, я работаю на этих раскопках? – задал вопрос и Элиав. – Каждый раз, втыкая лопату в землю, я смутно надеюсь найти то, что расскажет мне нечто большее об иудаизме. – Он помолчал. – Нет, не так. Расскажет не мне. А миру. Потому что мир должен знать.
Ответственность за поставленную цель, которая лежала на этих двоих людях, заставляла их с отвращением смотреть на газетную истерию. Хотя никто из них не рассчитывал найти какие-то новые исключительные данные, имеющие отношение к иудаизму, христианству или исламу, каждый надеялся извлечь из недр Макора серьезную информацию, которая поможет понять мир, где зародились эти религии.
– Отныне и газетчиков и туристов держать подальше от раскопок, – заключил Кюллинан, но при этих его словах явился Табари с телеграммой из Чикаго:
«КЮЛЛИНАН НЕ ОБРАЩАЙТЕ ВНИМАНИЯ ЕСЛИ ИЗРАИЛЬСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО ПОТРЕБУЕТ ПЕРЕДАТЬ ОСТАЛЬНЫЕ НАХОДКИ ЕМУ ВАЖНО ЧТОБЫ ВЫ ОБЕСПЕЧИЛИ ДОСТАВКУ ПОДСВЕЧНИКА СМЕРТИ В ЧИКАГО ПОЛ ДЖ. ЗОДМАН».
Кюллинан кивнул и дал Табари поручение заверить Зодмана, что все будет в порядке. Чикаго получит свое сокровище.
На следующий день все эти мелочи были забыты. Элиав сообщил, что рабочий в траншее В нашел неопровержимые доказательства – они раскопали руины замка крестоносцев.
– Надпись, которую можно датировать 1105 годом нашей эры! Мы нашли замок!
Как только сообщение об открытии облетело кибуц, случилось нечто странное: приемщик в курятнике, считавший собранные яйца, повара на кухне, ребята в школе и добровольцы из разных стран бросили свои занятия и молча потянулись на холм. Их группы стояли в ожидании, глядя, как археологи перекладывают камни, а девушки с кисточками стряхивают с них пыль. За тысячи миль отсюда люди решили проникнуть в тайны этого холма, и наконец настал час, когда они нашли нечто важное. Это был волнующий момент.