Истины нет
Шрифт:
— Я потратил почти всю мазь, и бинтов твоих больше не осталось. Хочу, чтобы ты знал. И не делай резких движений.
— Учту, — ходящий перекинул через плечо перевязь с оружием, подтянул ремни, поморщился от стрельнувших по телу коготков боли. — Сколько до стен города?
— Три четверти часа, не больше, — не раздумывая, ответил Арлазар.
— Хорошо, — Кйорт помолчал самую малость и добавил: — Когда въедем за стены, будьте готовы, что вы никогда не сможете этого забыть. И еще повторю: в живых там едва ли кто-то остался. Будьте и к этому готовы.
Ратибор умоляющим взглядом посмотрел на йерро, надеясь, что странный незнакомец заберет свои
— Как тихо, — прошептал эдали, — слишком тихо.
Глоть предстала в самом ужасном виде. Ратибор не выдержал, расплакался, и его тут же вырвало. У Арлазара вздулись желваки и губы сжались в одну тонкую ниточку. Широкое поле напоминало котел с густым варевом, в котором плавало все: останки, страх, грязь, отвага, безумие, кровь, доблесть, сломанные копья и мечи, отчаяние, ярость, — и все это было перемешано костяным черпаком да густо заправлено сладко-кислыми специями. Кто-то пал в бою, чье-то тело вытащили безжалостные твари уже после того, как рухнули ворота, и тут рвали на куски. Солнце, светившее ярко, внезапно устыдилось и поспешило за волнистые облака.
— Что же это? — Ратибор упал на колени. — Что же это? Почему они напали? Зачем конница вышла? Надо было встречать на стенах!
— Думаю, они просто не ведали об их количестве. Да и в любом случае — эти стены не удержат демонов, — ответил Кйорт. — Кавалерия ударила верно. Что они еще могли сделать? Лучники так и вовсе бесполезны. А теперь вставай. Хватит ныть. Надо идти.
Ходящий спрыгнул на землю и взял Хигло под уздцы.
— Час, их разбили за какой-то час, — прошептал Арлазар. — Это не сражение, это бойня.
— И пошли дальше. Этим тварям нет нужды грабить или удерживать позиции. Они не оставляют раненых и не берут пленных — только уничтожение, — кивнул Кйорт.
Пробираться к заставе было тяжело. Куда ни отвернись от очередной холодящей душу картины, в глаза бросалась другая, не менее жестокая: руки, даже оторванные от тела, до последнего сжимающие пику; голубые глаза, удивленно взирающие на вываливающиеся внутренности; вспоротое брюхо лошади, которая в агонии удачным ударом копыт успела размозжить череп беса.
Кйорт остановился около останков в блестящих доспехах:
— Княжич. Одержал много побед. Могучий воин и справедливый. Я знал его.
— Князь Воислав. Сын Алексия, - эдали поклонился останкам и подобрал залитую кровью ерихонку, - Подарок Аргородского воеводы.
— Идем, — ходящий с силой дернул упирающегося Хигло.
Арлазар бережно опустил ерихонку на грудь князя.
Картина внутри стен была стократ больнее. Арлазар мгновенно представил, как женщины, дети, старики метались по улицам, скрывались в подполе, старались затаиться, но загонщики находили их и, играючи, рвали на куски, но тут же понял, что оказался неправ. Никто не прятался. В это тяжело было поверить, но люди всех возрастов умирали с оружием в руках. На стенах, улицах, с мечами, пиками, вилами, ножами, цепами — со всем, что попадалось под руку. И немало гончих полегло на улочках. Взгляд приковал мальчик лет пяти, обхвативший одной рукой мать, а второй сжимающий деревянный меч, — юный алийский воин, защищающий свою маму.
— Неужели никто не спасся? — простонал Ратибор, вытирая губы от рвоты.
— К сожалению, — кивнул Кйорт. —
Но юноша не слушал ответ, он вдруг заголосил и побежал прочь.
— Болван, — выругался Кйорт. — Если хочет сдохнуть, пусть.
— Ты точно не демон? — резко ответил Арлазар и пустился вдогонку.
Ходящий вздохнул и не спеша пошел следом. Он нашел юношу и зверовщика во дворе небольших хором, так как стесненное пространство города большего не позволяло. Но тем не менее тут была и богато украшенная резьбой светлица, и жилые покои, и зала для приемов, даже малые хозяйственные постройки. Во дворе лежала дюжина тел в доспехах, несколько в простых платьях и пяток загонщиков: княжеская семья дорого продала свои жизни.
Ратибор, стоя на коленях, прижимал к себе миловидную девушку в чистом синем платье и некогда белом фартуке. Он покачивался из стороны в сторону, гладил ее по светлым волосам и шептал, повторяя одно и то же: «Мариша, моя Мариша. Как же это».
— Нашел-таки, — покачал головой Арлазар. — Если честно, то лучше бы не находил. Глядишь, для него она бы была еще жива.
— Это княжеские избы, — заметил Кйорт. — Неужели…
— Нет, вовсе нет, — Арлазар догадался, что хочет спросить йерро. — Служила она тут.
— Ясно, — Кйорт глубоко вдохнул. — Здесь спокойно, я не чувствую ничего. Можно оставить его тут. Скажи мне, зверовщик, где кладовые и арсенал.
Арлазар скривился.
— Можешь считать это мародерством, но я все равно возьму, что мне необходимо. Так что нет смысла корчить из себя законника. Кроме того, уверен, что своих лошадей вы уже не отыщете, а потому мне нужно знать, могу ли я на тебя рассчитывать при переходе через горы и надо ли мне нагружать Хигло вдвойне.
— Все разбито, уничтожено, — сказал Арлазар. — Почему мне надо помогать тебе, нелюдь, а не вернуться в Белое Княжество и присягнуть другому князю?
— Потому что, эдали, — Кйорт сделал ударение на этом слове, — на самом деле служил ты у князя лишь потому, что его отец спас тебя в каком-нибудь бою.
— За Аргоссами лежат дурные земли, что тебе в них?
— Ничего. Я направляюсь в Эол.
Арлазар задумался и, помолчав, спросил:
— Сможешь пройти дурные земли?
— Я бывал в таких местах, что ваши в сравнении с ними — торговый тракт Алии.
— Это хороший ответ, но на другой вопрос, — заметил Арлазар.
— Думаю, что смогу. И тем более это удастся, если зверовщик будет за проводника.
— Там проводник беспомощен, никогда не знаешь, что тебя ждет. Важны лишь разум, сила, выносливость. Только через горы тебе не пройти без меня.
— Я все равно пойду, — твердо произнес ходящий, — с проводником или без.
— А как ты понял, кто я? — вдруг поменял тему Арлазар. — Не каждый в этом городе был в этом уверен. Больше догадки.
— Даже если не брать в расчет очевидное: то, что твой вид описан в бестиарии? — усмехнулся ходящий. — Для такого, как я, это несложно. Я тоже другой и вижу все, как есть. В отличие от зверовщика, кровь которого замешана лишь от человека, ты оставляешь след в Нейтрали. Яркий, четкий, хоть и быстро исчезающий. Такие витиеватые завихрения, совсем как татуировки на твоей правой руке. И увидеть их может лишь подобный мне. Кстати, такие, — ходящий указал на труп загонщика, — их тоже видят. Но у меня есть встречный вопрос: ты же должен ненавидеть d`namme…