Истины нет
Шрифт:
— Мы кочевники, нам поперек глотки торчать около вашего болота, — сказал второй.
— А не поперек глотки жрать вдосталь мяса и набивать карманы золотом? — грязно сплюнув, возразил первый. — Ты, Грук, чем недоволен? Рожу отъел, как у хряка. А вспомни, каким был. Тощий слизняк-кочевник, готовый жрать упряжь лошадей.
— Мы за месяц всю округу на уши подняли, — Грук ссутулился и обернулся, недоверчиво посмотрев на большое вывороченное с корнем черное дерево, нависшее толстыми ветвями над самой гладью воды. — Сначала потихоньку грабили обозы и воровали скот на выселках. Но когда мы начали убивать... Вспомни, что сегодня этот бледный орал.
— Говно ты. Что он мог еще орать, когда десять здоровых увальней утащили у него две коровы, козу, жену и прирезали двоих сыновей?
—
— Прекратите. Слушать противно, — Грук снова оглянулся. — А что, если на самом деле в Глоти зверовщик обитается?
— Гиль! Видел я его. Обычный траппер, разве что глаза раскосые, рожа смазливая да татуировки чудные. Да и зверовщика скорее на дыбе вздернут, чем с ним сдружатся.
— Чушь городишь, — буркнул варвар. — Ежели он полезен и вредности от него нет, служит если исправно и дело знает, то и не вздернут. Вон когда-то Зиммор воевал с Княжеством, а сейчас други крепкие. Помогают одно одному. Может, он на стороне людей и воевал тогда.
— Этот молодой. Война уж двадцать пять годков как завершилась, — местный потянулся за бурдюком.
— Зверовщики стареют медленно. Как и жрецы их, — важно сказал Грук.
— А даже если так. Пусть будет зверовщик. До окрестностей Глоти около пяти лиг, из которых три по мочажине. Тропка к этому озеру всего одна — по изложине на востоке. Укрыта от глаз человека волчьей вайей. Потом по ерику, а по воде ни один пес след не возьмет...
— Наш ведун сказывал, что зверовщики с кровью Эль-Эдала опасны, — перебил Грук говорящего. — Гораздо опаснее тех, что более на нас походят. Они могут скрытно подбираться к врагу. Способны отыскивать самые тайные тропинки в лесу. А еще могут обращаться в зверей и в их личине подкрасться со спины. Тебе не знать потом, кто вгрызается в шею клыками.
— Хорош камлать! — прикрикнул человек. — Охота вздор молоть — возьми грызло. Ваш тупой умишко только побасенки может измыслить. Никогда зверовщики не обращались в зверей, я это знаю от сведущих трапперов. Те, кто обращаются, — оборотни. А уж с такими точно никто бы не сговаривался. И не трясись за наш лагерь. Не найти его чужому. Знаешь, кто двадцать закатов уже в болоте лежит? Кого трясина засосала? Это был Лагон — лучший траппер Глоти. Если он не смог избежать наших ловушек и дойти до лагеря, то никто не дойдет. Даже зверовщик с волшебной кровью.
— У меня в желудке слабость от ваших разговоров, — захрипел до сих пор молчавший третий варвар, Нруг.
Он поднялся и, рассупонив кожаную куртку, направился в сторону вывороченного дерева. С его нижней ветви незримой гладкой каплей сползла на землю тень и затаилась у самых корней. От дерева особенно пахло затхлой тиной и болотом: ильмень постепенно превращалась в топь. Кочевник, не дойдя шагов двух до кокоры, замялся. Его широкие ноздри жадно и настороженно втягивали воздух. Есть посторонний запах. Рука обхватила рукоятку кинжала. Северный ветер неожиданно усилился. Дырявая туча уползла в сторону. Нруг вдруг охрип и затрясся: в золотом лунном свете шелковистая шерсть черного ягуара смотрелась вызывающе красиво. Блестели изумрудные глаза с тонкими вертикальными зрачками. Ягуар прижал уши и попятился. Нруг выхватил кинжал и, пригнувшись, ожидал прыжка. Не следует делать резких движений: это может спровоцировать хищника. В положительном исходе поединка варвар не сомневался. Только положительном для животного — ягуар прикончит его в девяти случаях из десяти. Надежда одна — успеть вонзить каленое лезвие кинжала в самое сердце зверя. Один миг — один удар, на большее времени не останется. У костра послышались возгласы: кочевники, заметив ягуара, выхватили оружие и бросились на помощь своему товарищу. Под кожей животного угрожающе заходили лопатки. Хлестнул из стороны в сторону гибкий хвост. Яростный грозный рык, от которого кожа варвара покрылась холодными пупырышками страха, и сверкающие белые клыки стали предвестниками прыжка. Нруг увернуться не успел. Пытаясь проскользнуть под метнувшейся на него пантерой, он почувствовал, как по его лицу скользнула сильная лапа. Липкая соленая
* * * *
Ратибор поеживался от ночного хлада. Он постукивал себя руками по плечам и приплясывал на месте.
— И как ему не холодно? — молодой следопыт с завистью посмотрел на наставника, сидящего в трансе около дерева.
Говорят, зверовщик, с настоящей кровью Эль-Эдала. Давным-давно тут. Прибыл аж с самим князем Алексием. Важным, как селезень средь квочек. Но, правда, есть с чего поверить... Имя странное — Арлазар, да разведка ягуаром — подобного Ратибор еще не видел: первый раз в дозоре. Верно, много бы отвалил за такого любой городовой, а им бесплатно достался. И ведь не бежит никуда. Остался. Звание имеет. Жалование получает среди них большое.
— Там еще ведун, — зверовщик открыл глаза.
— Что? — Ратибор благоговейно посмотрел на наставника.
— Десять южан, варваров, теперь уже восемь, шестеро местных и еще ведун, — спокойно пояснил зверовщик, поднимаясь с земли.
— Это все, мастер Арлазар? — молодой следопыт проверил, как выходит из ножен короткий меч.
— Мало? — Арлазар улыбнулся.
— Но мы с ними справимся? — воинственно воскликнул юноша.
— Один такой кочевник стоит трех воинов Глоти в бою, а то и четырех. А с ними еще и ведун. Да и ночь, если ты не заметил.
— Нападем днем!
— Ты готов сразиться с эмой пехотинцев? — Арлазар подобрал длинный меч.
— Но ведь сюда кроме нас никто не пролезет. Если мы потащим пехотный клин, то они бряцаньем своих доспехов распугают всех бандитов. Что же делать, мастер Арлазар? Не оставим же мы просто так нашу находку. Пока вернемся в город, пока назад... Что же делать? Эти мерзавцы уж совсем распоясались.
Арлазар посмотрел на юношу, таинственно улыбнулся и потеребил висящую на левом ухе черную жемчужину, обрамленную серебряной нитью.
— Пойдем, найдем медведя. Я видел его следы.
* * * *
Дорога, вернее, несколько лесных тропинок, сливавшихся в одну широкую, укатанную достаточно, чтобы по ней прошла средних размеров телега, была гораздо лучшей альтернативой лесным буреломам, а потому ходящий несказанно обрадовался, когда обнаружил ее. Вела она в направлении, нужном Кйорту, и он не сомневался, что такая хорошая дорога в этой глуши может лежать только в одно место — в Глоть. Выбравшись окончательно из лесу, ходящий решил не делать коротких запланированных остановок, чтобы отдохнуть и дать отдых Хигло, да и большой привал немного сократить.
Новый путь, впрочем, поначалу оказался ненамного лучше лесной чащи. Поваленные деревья, наносы и расползающаяся грязью дорожная глина вязали шаги, словно варенье муху, и вскоре ходящий думал не только о демоне, но и о том, что если Глоть устоит, то он непременно сходит в княжескую баню со всеми присущими ей атрибутами: горячим паром, веником, кувшином крепкого медового напитка и ведром ледяной воды. Хигло же, словно настоящий упрямец, не обращая внимания на преграды, поскакал легкой рысью.