Истины нет

Ефимкин Максим

Арлазар улыбнулся сквозь транс и слился с птицей в единое целое.

14-2.

14.

Утро выдалось туманным и теплым. Арлазар отпустил филина, не забыв напоследок поймать его когтями толстую мышь, после чего птица самостоятельно проглотила грызуна и, тяжело хлопая крыльями, улетела в чащу.

Ночь не принесла новых потрясений и волнений. Осколок, как и говорил ходящий, пропал очень скоро, продержавшись не больше четверти часа. Эта новость вызвала на губах йерро подобие улыбки.

После нехитрого, но плотного

завтрака труп стража границы закопали за срубом, а затем Арлазар развил кипучую деятельность. Он осмотрел склад, комнаты, погреб, подворье, бесцеремонно отбрасывая лишнее и тщательно отбирая то, что понадобится, по его мнению, в переходе. В первую очередь он разложил на столе чистую теплую одежду и предложил всем отобрать себе необходимое, чтобы не страдать в мороз. Четыре меховых походных плаща с капюшонами, надетые едва ли с десяток раз, особенно порадовали эдали, и он довольно хмыкнул. Ходящий же первым делом вытащил из груды на столе зимнюю попону и, придирчиво осмотрев, отложил в сторону поверх аарка, словно говоря «Я беру». Помимо этого, каждый отобрал себе теплые штаны, куртку и сапоги, также нашлись шерстяные платки и рукавицы.

Затем, свалив все лишнее в кучу, эдали занялся пайком, призвав на помощь лишь Ратибора. Ходящий направился было во двор, но его остановила Амарис.

— Стой! — окликнула она Кйорта.

Тот остановился и оглянулся.

— Тебя надо осмотреть.

Йерро фыркнул и взялся за ручку двери.

— Не будь дураком, — настаивала Амарис. — Края порезов на лице снова сделались темными, и…

Она подошла к Кйорту, приложила к его лицу кусок белой тряпки и показала ходящему. На ткани отчетливо проступали мокрые красные отпечатки.

— Точно такие же у тебя на рубахе, со спины.

Кйорт взял из рук девушки тряпку и самостоятельно коснулся ею лица. Прижал. На ткани появились четыре четкие красные полосы и темные засохшие сгустки. Раны вновь кровоточили.

— Chhke nhi chea[1]? Есть чем обработать раны? — хмуро спросил он. — Мой запас исчерпан.

— Есть, — Амарис выдвинула на середину комнаты чурбан. — Снимай рубаху, садись.

Обернулась к Ратибору.

— Нужно ведро горячей воды. Давай быстро.

Юноша кивнул и исчез за дверью. Вскоре в печи стоял котел и потрескивали дрова. Тем временем, пока Ратибор разводил огонь и наполнял котел водой из родника, ходящий сбросил рубаху и сел на чурбан. Амарис подошла и грустно вздохнула.

— Все так плохо? — усмехнулся Кйорт.

— Да нет, тело у тебя великолепное. Мечта любой озабоченной самки, — в мягком и тягучем, как сладкая патока, голосе Амарис проскользнула язвительная сталь. Послышался смешок Арлазара. — Но раны. Хорошо хоть швы аккуратные и крепкие.

— Что с ранами? — голос ходящего был спокоен и по-деловому сух.

— Грязные и наполнены сукровицей. Еще я вижу черные струпья.

— Я все промыл, — Арлазар отложил свои дела и подошел ближе.

— Я не говорю, что это было не так. Я лишь говорю, что вижу. Раны грязные.

— Но как такое может быть? — нахмурился эдали. — Наверное, все-таки дрога было мало.

— Раны обработаны дрогом? — удивилась Амарис.

— Да. Так Кйорт называл свою мазь, — ответил Арлазар.

— А ты откуда знаешь, что такое дрог? — неожиданно спросил

ходящий.

— Отец когда-то рассказывал и показывал, как его приготовить, — быстро ответила элуран.

Кйорт ничего не сказал, но подумал: «Складно врешь. Только рецепт этот я нашел в книгах настолько старых, что отцу твоему, должно быть, уже лет тысяча от роду. Взять Арлазара — уж он-то куда как старше тебя, да и повидал поболе, а про дрог не слыхал».

— А что не так? — спросил эдали.

— Даже у человека очищенные раны, обработанные дрогом, не выглядели бы так. А он не человек, — пояснила Амарис.

— Но и раны эти оставлены не местным представителем, — заметил ходящий.

— Вероятно, ты прав, — немного подумав, согласилась Амарис. — Ну, что же. Если одного раза было недостаточно, следует повторить лечение. Но только теперь этим займусь я. Без обид, Арлазар.

Арлазар усмехнулся и пошел заниматься дальнейшими сборами, считая вопрос исчерпанным. Амарис достала из своей дорожной сумки крепкий небольшой мешочек и поставила на край стола пузатую склянку с деревянной пробкой и кусок грубой колючей тряпицы. Нарезала из чистых тряпок бинты, подошла к печи, убедилась, что вода уже достаточно теплая, и набрала полный кувшин. Вышла во двор, вымыла руки, попросила Ратибора поставить котел с водой поближе.

— Ты готов? Будет больно, — предупредила девушка йерро.

— Не волнуйся, делай то, что нужно, — успокоил ее Кйорт.

Элуран кивнула. Намочила тряпку и стала обмывать раны, старательно вычищая грязь, гной и струпья. Боль наверняка была сильной, но ходящий не шелохнулся, лишь мышцы его напряглись, превратив тело в литую статую.

Посчитав дело законченным и швырнув на пол мокрый от крови и других выделений очередной кусок тряпицы, девушка открыла баночку. По дому разнесся неповторимый запах дрога. Тонкие гибкие пальцы Амарис наносили мазь быстро, но тщательно и аккуратно. Иногда она проводила пальцем вдоль застарелого рубца, и тогда ходящий называл существо, оставившее его.

— Ты помнишь всех? — усмехнулась она.

Йерро не ответил.

— А этот? — палец провел по длинной тонкой линии, словно от бритвы, вдоль всего правого бока.

— Беззаг, — сухо ответил Кйорт.

— Не знаю, — палец перенесся к другому шраму на манер следа от шестопера.

— Шимри.

— А этот?

— Полоница.

— А есть что-то приземленное? Из известного в этом Мире?

— Есть, — ходящего, похоже, начало это забавлять.

Амарис на время замолчала, внимательно рассматривая шрамы. Ее пальцы продолжали наносить мазь. После недолгого молчания она ткнула в едва заметный след змеиного укуса на левом плече: две белые аккуратные точки.

— Местные называли его двуцветом или тайпаном.

— И ты выжил? — все замерли, удивленно смотря на ходящего.

— Глупый вопрос, — улыбнулся Кйорт, — глупее может быть ответ «Да, выжил», но так и быть — да, выжил.

Элуран рассмеялась. Нежно взяла обеими руками лицо ходящего и развернула к себе, ближе к свету.

— Это последние. Не думаю, что они когда-нибудь исчезнут.

— Это все равно.

— Ну вот. Теперь можешь идти, — Амарис закончила перевязку, вытерла руки полотенцем и отошла в сторону. — А что, все ходящие такие?