Истина
Шрифт:
– Мама у Татьяны? – спросил Олег.
– Не знаю, где твоя мать! Олег, будешь хорошо учиться – будет тебе велосипед.
Олег ничего не ответил пошел к себе в комнату, включил магнитофон. – Потише сделай, балда!
Олег убавил громкость.
Жизнь проходила, 49 лет… Работа, работа, работа… Сначала это была посильная работа по дому, был свой дом – принести дров, воды… Мать работала одна. Каждая копейка была на счету. После армии жить стало легче, нужда отступила. Появились деньги на сберкнижке – небольшой, но все же капитал. Свадьба, Григорий женился, опять денег не стало. Потом снова появились
Из комнаты вышел Олег.
– Ты, папа, сердишься на меня?
– А ты хорошо делаешь? – с укоризной посмотрел Степан на сына.
– Уроки я сделал сразу, как пришел из школы.
– Так бы и сказал. Зачем играть на нервах.
– Так получилось, – потупился Олег.
– Ладно, – простил Степан.
Примирение состоялось. Степан не мог долго сердиться.
– Папа, я за мамой схожу! – дернулся Олег. – Что она там сидит?!
– Пусть сидит, если хочет, – не мог Степан говорить спокойно. – Зачем бегать за ней!
Олег ушел в комнату, включил магнитофон.
Степан выключил телевизор, пошел спать. Завтра опять на работу, рано вставать. Степан не высыпался последнее время. Пришла Людмила, включила телевизор, поставила чайник. Степан спал.
5
Степан проснулся – лежал. На работу не надо, был выходной. Людмила на кухне гремела посудой, варила. С 10 до 12 она смотрела телевизор. Потом обед. После обеда – тихий час. Потом Людмила читала, вязала, стирала; в четыре часа шла по магазинам. И так почти все выходные.
В 11-м часу Степан встал, выкурил сигарету, умылся, почистил зубы, сел завтракать. Каким он будет, выходной? Летом дача, огород – работа нашлась бы. Зимой какой огород? Картошка выкопана. Урожай небольшой, до февраля хватит, а там надо покупать. Земля была сильно истощена, нужен навоз, удобрение. Надо было искать машину, договариваться. Все дорого. Который год уже Степан собирался привезти чернозем, и все никак не получалось: то машины не было, то не до огорода…
Вчера весь день шел снег. Прошлые выходные Степан просидел дома, смотрел телевизор, механик не звал на дачу, справлялся сам. Тянуло на общение, в компанию, на улицу. Сходить к Григорию? Главное – вырваться из дома. С деловым видом, с сигаретой Степан прошел в комнату. Людмила смотрела телевизор, и не было для нее занятия важнее.
– Смотреть-то нечего, – не знал Степан, как начать разговор. – Пойду я к Алексею схожу, надо насчет работы кое-что узнать, – врал он.
– Пошел искать, что ли? – не поворачивая головы, не отрывая глаз от экрана, сердито спросила Людмила.
Степан в недоумении дернул плечами:
– Что искать?
– Пить
– Почему пить? – улыбнулся Степан.
– Куда пошел?
– Мне надо сходить узнать… Скоро у нас экзамены будут по технике безопасности.
– У тебя одна дорога, – не поверила Людмила, повернулась к телевизору
Степан прошел в прихожую, стал одеваться.
На улице была еще плюсовая температура. С крыш капало, как весной. Григорий сидел у окна, точно столетняя старуха.
– Привет! – махнул Степан рукой, прошел в подъезд.
Щелкнул замок, Григорий широко открыл дверь.
– Здорово. Проходи.
Пахло валерьянкой. Жена у Григория, Светлана, все лечилась, пила лекарства, ездила на курорты. Потом ей приходили от любовников письма. Григорий места себе не находил, ревновал. Выйдя на пенсию, Светлана поутихла, больше не тянуло на курорт.
– Ты один? – спросил Степан.
– А кого тебе надо? – усмехнулся в седые усы Григорий. – Жена с дочерью пошли на базар.
Григорий был худой. Волосы какого-то непонятного, грязно-пепельного цвета. Бледный. Внимательный взгляд.
– Григорий, дай в долг 50 рублей. Я в пятницу в буфет не пошел, у меня есть 70 рублей. Борька мне в обед куриную ножку дал. У него жена в городской столовой работает. Прошлый раз он меня мандарином угостил. Баба у него шустрая. Я был у него дома раза два. Хорошо живет. Дай 50 рублей.
– Нет у меня денег, – выслушав, прошепелявил Григорий. – 20 рублей, может, заначка есть.
Степан недолго думал:
– Давай 20 рублей. Сбегаю. Вина возьму.
Григорий вышел из кухни. Он никогда жене все деньги не отдавал, отначивал, прятал в прихожей под ножку стола… Светлана находила, долго ругалась.
Винно-водочный был рядом. Спиртное было в каждом магазине. Цены высокие, но это было лучше, чем когда оно было по талонам. А то еще так называемые коммерсанты, крепкие парни в кожаных куртках, скупали в магазинах водку, потом продавали втридорога.
В винно-водочном было три человека. Степан боялся нарваться на знакомых, что будут просить: дай рубль, два, но – обошлось.
– Григорий, быстро я, да? Пять минут – туда и обратно, – довольный, рассказывал Степан, сидя за столом на кухне.
Григорий готовил закуску, резал лук… Закуска была – лук, колбаса, хлеб, квашеная капуста. Дело было не в закуске, спиртного было мало. Тяжело вздохнув, Степан взял со стола бутылку, ножом ловко поддел пластмассовую пробку, срезал. Григорий достал стаканы. Выпили. Григорий закусил капустой. Степан взял колбасу. Потом Григорий принес из прихожей пепельницу, сигареты – закурили. Зашел разговор о работе. Степан с Григорием часами могли говорить о работе.
– У нас на прошлой неделе сокращение было, – хищно раздувая ноздри, рассказывал Георгий. – Пенсионеров сократили. Таких специалистов сократили. Им цены нет! Молодежи сразу все подавай, а зарплату надо заработать, нужен опыт, практика
– У нас двоих сократили. Токаря, пенсионера, и кладовщицу. Григорий, сколько ни работай, больше не заработаешь.
– Ишь ты какой! Пенсионеру каково на 2 тысячи жить? Ты брось так говорить… – погрозил пальцем Григорий. – Ты работаешь – получаешь 6 тысяч, а пенсионер – две. Есть разница?