Исступлённая неделя
Шрифт:
От ужаса, который несли с собой последние три слова, Олег оцепенел. Не мог представить, что с ним случится, если родную дочь найдут истерзанной в каком-нибудь подвале. У художника подкосились ноги, и он тяжело опустился на скамейку.
– Катя высокая, примерно метр семьдесят пять, длинные волосы. Светлые. Была в синем халате, – Олег говорил медленно. Оказалось, сложно описывать жену, когда та, возможно, уже мертва. Старшина записывал. – Ксюше пять лет, похожа на маму. В пижаму была одета, с волком и зайцем, из «Ну, погоди!».
– Кого-нибудь или что-нибудь странное заметили? –
Художник на мгновение задумался.
– Да, – он поднялся. – Я указал в заявлении, что видел страшного человека. Наша квартира на первом этаже. Когда я проснулся, окно на кухне было открыто, а на детской площадке стоял он. И ужасно смеялся.
– Кто «он»? – осведомился полицейский. – Можно подробнее?
– Я не знаю. Человек в джинсах и черной кофте, – Олег сел на скамейку, но затем вновь встал и начал расхаживать по маленькому холлу. – В капюшоне, лица я не разглядел. Я вылез в окно и хотел поймать негодяя, но тот убежал неизвестно куда.
– Хорошо, – служитель закона подробно записал все в блокнот. – Когда исчезают дети, самое главное – предпринять меры в первые три часа. И мы находим восемьдесят процентов пропавших очень быстро. Так что не переживайте, идите домой и отдохните.
– Какое… домой? – Олег уставился на старшину. – Я с вашим патрулем поеду, буду помогать!
– Нет, вы не поедете, – полицейский покачал головой. – Вы все сделали правильно: пришли к нам и написали заявление. Дальше этим займется полиция. Профессионалы. Идите домой, отдохните и постарайтесь поспать. Утром к вам придет участковый. Он все подробно узнает, опросит соседей, а, может, к этому времени мы уже найдем женщину и девочку.
Олег пытался возражать, но все-таки разумная часть мозга подсказала, что следует пойти домой и не заниматься самодеятельностью. Конечно, он понимал, что не сможет опустить руки и слепо надеяться на доблестную полицию, но что ему делать? Ходить по многомилионному городу и искать семью? Глупо. Сейчас, наверное, действительно стоит пойти домой и дождаться участкового.
Художник немного потоптался у выхода, размышляя о том, а не рассказать ли дежурному об исчезнувшей ванной, но решил, что это неуместно. Точнее, может, и уместно, но в лучшем случае его отправят в психиатрическую лечебницу, а в худшем – перестанут искать Катерину и Ксюшу, сославшись на то, что заявитель тронулся умом. Олег поблагодарил полицейского и вышел из здания отдела полиции.
Когда он вернулся домой, часы на дисплее мобильного телефона показывали 04:33. Олег еще два раза попытался дозвониться до жены, но металлический, замогильный голос вновь и вновь повторял одну и ту же фразу: «Вызываемый вами номер не обслуживается».
Художник прошел в кухню и закрыл распахнутое окно, пристально осматривая двор. Выйдя в коридор, Олег остановился у стены, где еще несколько часов назад находилась дверь в ванную. Теперь он не стал колотить в стену, а принялся аккуратно постукивать костяшками пальцев по всему периметру. Сомнений не осталось: за тонкой перегородкой – пустое пространство. Но, глядя на эту стену, создавалось впечатление, что она находится тут с момента постройки дома, ни о каких свежих ремонтных
У Олега появилось желание сломать перегородку, ведь она, вероятнее всего, из обычного гипсокартона, но он сдержал себя, понимая, что утром у участкового возникнут вопросы по поводу дыры в стене.
Очередная попытка дозвониться до жены не принесла плодов, и тогда Олег решил просто полежать. Его организм находился в сильном напряжении, художник думал, что не сможет уснуть. Но он ошибся. Сон быстро накрыл мужчину.
День второй
1
Отвратительно дребезжащая трель дверного звонка вырвала Олега из царствия Морфея. Мужчина с трудом раскрыл глаза и уселся на кровати. На мгновение ему показалось, что звонка и не было вовсе, но раскатистая рулада вновь повторилась и мгновенно отозвалась болью где-то в затылке. Затем послышался стук в дверь, не то чтобы агрессивный, но очень настойчивый и продолжительный. Олег поплелся к двери.
– Кто там? – спросил художник, вглядываясь в глазок, но из-за мрака в подъезде разглядел только крупный силуэт.
– Ваш участковый, – послышался громкий мужской голос.
Олег открыл дверь. На пороге стоял высокий и тучный мужчина в полицейской форме с погонами капитана. Густые рыжие волосы напоминали вязаную шапочку, а такие же рыжие усы задорно торчали в разные стороны.
Большой пузатый участковый напоминал клоуна, с кустистыми золотыми бровями и в остроносых туфлях. Не хватало только красного носа.
– Набатов Олег Анатольевич? – спросил рыжий участковый, и Олег кивнул в знак согласия. – Меня зовут Васюткин Евгений Эдуардович. Я пройду?
И, не дожидаясь ответа, он прошел в прихожую, отстраняя Олега в сторону своим большим животом. Художник проводил участкового в комнату и принес из кухни табурет. Когда толстый капитан уселся на табуретку, Олегу показалось, что ножки не выдержат, но, жалобно скрипнув, они смогли справиться с этим «нелегким испытанием». Капитан положил большую кожаную папку для документов на журнальный столик, раскрыл ее, что-то пробубнил себе под рыжие усы и уставился на Олега.
– К сожалению, ночной рейд не дал результатов, – Евгений Эдуардович осмотрел квартиру. Выглядела она довольно потрепанной. – Ваше заявление сегодня будет передано следователю. Он заведет уголовное дело, возможно, по сто пятой статье. Это – убийство.
– Убийство? – ноги Олега сделались словно ватными, и он присел на диван. – Но как так? Вы же не нашли… ну, их тела.
– Не переживайте, следователи часто так поступают, когда дело касается пропажи ребенка, – участковый говорил с легкой одышкой. – Данная статья уголовного кодекса дает следствию максимальные возможности и полномочия.
«Не переживать? – в мыслях удивился Олег. – Да как же тут не переживать-то?»
– Но перед тем, как я передам все материалы следователю, – продолжал Евгений Эдуардович, – мне нужно побеседовать с вами, опросить соседей, сделать кое-какие выводы. Я могу увидеть ваши документы, вашей жены, дочки?