Испытательный срок
Шрифт:
Ослепительно белый пылающий огненный шар вырвался на волю, пронесся над землей, испарил зависшие в воздухе пули и ударил в группу окаменевших «защитников». Одного короткого мгновения было достаточно, чтобы те вспыхнули небывало ярким пламенем. И через миг лишь пепел грязно-серым комом повис над землей.
Прыжок почувствовал себя так, словно отдал кому-то часть себя, частицу своей души. Опустошенность и сильное утомление. И на миг промелькнул перед глазами образ бушующего пламени — но не опасного, не злого. Доброго и ласкового, готового греть, а не испепелять, ласкать, а не
Что-то случилось. Время возобновило свой бег. Прыжок покачнулся и с трудом устоял на ногах. Он услышал два следующих один за другим приглушенных выстрела из своего автомата. «Дура, — подумал он. — Боеприпасы зря расходует... Все уже, все...»
Эллина и сама поняла, что все уже закончилось. Она оторопело смотрела на медленно оседающий невесомым облаком пепел.
— Это... — прошептала она. — Это чего?
Катя с Маркулием смотрели на Прыжка.
— Это ты? — спросила Катя. Но в голосе ее уверенности было больше, чем вопросительной интонации.
Прыжок не стал отвечать — и так все понятно.
— Сначала — она. — Катя кивнула в сторону Эллины. — Потом — эти вот... У тебя хорошо получается. Заклинания, да?
— Не знаю, — сказал Прыжок. — Сам не понимаю. Умею типа, и все.
— Значит, это ты не дал мне умереть? — ровным голосом спросила подошедшая Эллина.
— Слушай, отвали, а? — поморщился Прыжок. — Вот только сейчас не надо всяких там типа разборок, ладно?
— Я просто хотела сказать спасибо, — тихо ответила Эллина.
— Тебе тоже, — хмыкнул Прыжок.
— А мне за что?!
— А если бы ты за моей машинкой не дернулась, они бы стрелять не начали, — пояснил Прыжок. — А так я не уверен, что сумел бы... вот так вот... их всех, сразу...
— Нет, Прыжок. — Эллина посмотрела ему в глаза. — Правда! Я вот потом высказалась, мне легче стало. Я потому и за автоматом кинулась — почувствовала себя прежней. Настоящей.
— И для этого стреляться надо было?! — усмехнулся Прыжок. — Идиотка...
— А откуда у тебя эти способности? — спросила Эллина. — У тебя же раньше ни фига не было, я знаю. Я во много раз сильнее тебя в магии была. Откуда у тебя это взялось?
— Не знаю, — честно сказал Прыжок и добавил: — Но догадываюсь типа.
— Это... это она? — тихо спросила Эллина. — Она тебе подарила... это?
Прыжок грустно улыбнулся. Он отвернулся и отошел в сторону. И никто не последовал за ним, и никто ему ничего не сказал вслед.
Прыжок поднял лицо к небу и закрыл глаза. Ему казалось, что он кожей чувствует проплывающие над ним темные тучи.
— Спасибо тебе, Мархаэоль Игнт, — прошептал он. — Спасибо тебе... Но знай, я никогда не стану пользоваться этим.
Прыжку показалось, что кто-то усмехнулся. Он не стал открывать глаза, — во-первых, Прыжок знал, что Эллина, Катя и Маркулий находятся от него несколько далековато, а звук раздался совсем рядом, прямо над ухом. А во-вторых, голос был ему слишком хорошо знаком.
— Правда, — сказал Прыжок. — Не стану пользоваться. Не веришь? Посмотрим. Типа слово даю. И все такое...
Прыжок стоял, подняв лицо к серому небу и закрыв глаза. Он слышал, как невдалеке переговариваются о чем-то Эллина
Так он и стоял, пока звуки тихого дыхания полностью не исчезли. И пока он не почувствовал, как на лицо ему упали первые капли дождя.
34. МОСКВА
Типа возвращаемся мы. Ну, я бы, может, и не возвращался, только мне уже как-то фиолетово. Как Мархаэоль ушла, я весь какой-то не такой хожу. Типа тормознутый стал совсем, девочки даже это заметили. Каждое слово мне по два раза повторять надо, и то не всегда доходит. Потому что в голове только одна Мархаэоль крутится. Глупо выгляжу, короче. И все такое.
А Эллина ожила. Ну, правильно — дурь из себя пулей выбила и ожила. Раньше надо было стреляться, идиотке. Характер у нее как прежде сделался, даже хуже еще, по-моему. Что мне, по правде говоря, даже больше нравится. Лучше уж со стервой рядом, чем с непонятно кем вообще, чем с размазней какой-то бесформенной. И есть типа у нас теперь опять настоящий командир. Короче, с ней сейчас не очень-то поспоришь.
Я все сидел у грузовика, переживал сильно. Все про Мархаэоль думал — ведь я ж ее, получается, типа прогнал от себя. Не напрасно ли я так поступил? И чем больше думаю я, тем больше убеждаюсь, что не напрасно. Права она, что там ни говори, по-разному мы думаем, по-разному на жизнь смотрим, разные мы с ней люди, короче. А она, получается, даже и не человек вовсе, если уж точным быть...
Ну, пока я в этих мыслях плавал, внимания ни на что не обращал, и все такое. А Эллина уже командует подъем. Ну а я не услышал типа. То есть услышал, конечно, но думаю — ничего, перебьется. Привык я уже, что она вареная вся такая ходит. Ну и расслабился типа. А она как мне ногой даст, сука! Я ведь даже внимания не обратил, что она ко мне подошла, думал, спросить чего хочет. Спросила, зар-р-раза...
На ноги вскочил, хотел ей по морде прикладом дать, а рука не поднимается. Мордочка-то у нее... ну не под приклад теперь состроена типа. И все такое. А она, наверное, понимает это и пользуется, сука такая! Дернулась уже было меня самого прикладом угостить. Но в глаза мои посмотрела и, видать, вспомнила, что я убить ее за такие вещи обещал. В общем, не ударила.
Вышли мы, короче, идем. Хотя говорить так: «вышли» — неверно будет. Неоткуда нам было выходить, всё так возле грузовика и проторчали, с самого своего возвращения из Саакбарада. Я, правда, в тот зал слазил, откуда Маркулий в Багнадоф рванул и где Колобок с Коноваловым перед самым нашим отбытием побывали. Сам бы я не полез, Маркулий упросил.
Он ведь что рассказал? Когда грузовик, где его Катька везла, перевернулся, Маркулий из кузова-то и выпал. Глядит — бегут к нему какие-то. Я так думаю, Корпус это был. Ну. Маркулий спрятаться решил, в окно нырнул. И загремел вниз, прид-д-ду-рок! Догадываетесь, наверное, как он орал? Я сам не слышал, но вполне себе представляю, аж передергивает меня от одной только мысли об этом.