Испытание

Баранников Сергей

С моим адвокатом, которого в этом мире называли присяжным поверенным, мне даже не дали поговорить, но я заметил как он смотрел на меня, а стоило нам встретиться взглядами, как мужчина кивнул и показал большой палец.

В числе присяжных я заметил Образцова — того самого духовника, который допрашивал меня в отделении. Остальные люди были мне незнакомы. Надеюсь, они не позволят этому человеку применять свой дар и влиять на показания, иначе о прозрачности такого суда можно только догадываться.

Первым слушали круглолицего мужчину с лысиной на макушке. Он потел от волнения и тяжело дышал, а когда ему дали слово,

принялся вымаливать прощение.

— Пощадите старого больного человека! — едва не рыдал он.

— Какой же вы старый? — удивился из присяжных. — Вам ведь всего сорок пять. И потом, возраст не является оправданием совершённым преступлениям.

— Я не знал, что те уважаемые господа, которые собирались по вечерам в моём заведении — враги государства, — залепетал мужчина. — Они хорошо платили, оставляли хорошие чаевые, не били посуду и не задирали других посетителей, а многие из них были известными и уважаемыми людьми в городе. Я не имею привычки подслушивать разговоры посетителей, поэтому не имел представления об их планах.

Мужчину в итоге оправдали. На самом деле я тоже не понимал в чём заключается его вина. Возможно, он просто попал под подозрение из-за гостей. Но ситуация всё равно обнадёживающая.

Второй подозреваемый выглядел совсем иначе. Высокий, со строгими чертами лица и уверенным холодным взглядом. Он даже не шелохнулся, когда слушал обвинителей, но когда ему дали слово, зал невольно застыл.

— Прислушиваться перед бабой, которая ничего не смыслит в государственных делах и полагается на мнение советников? Или перед молодым щенком, что при первой же опасности сбежал из страны? — заревел он. — Хороших же правителей вы выбрали для сильного государства! Лучше я пойду до конца за Василием Леопольдовичем. Пусть меня казнят, но своего мнения я не изменю.

— Василий Леопольдович покинул страну и предположительно скрывается в Поднебесной, — заявил судья. — Как видите, ваш кумир сбежал, оставив своих союзников. А вы, Кирилл Матвеевич, могли бы послужить стране. За оскорбление монарших особ вас ждёт дополнительное наказание, но пока за вами нет тяжкого преступления, и вы можете просить о помиловании. С учётом того, что вы сделали…

— Василий не сбежал, а предпочёл не проливать кровь. Если брат пойдёт на брата, лучше нам от этого не станет. Да, я знал где скрываются заговорщики, но там их давно уж нет. Все, кто смог, давно покинули страну. Но если бы я мог, примкнул бы к ним.

— Виновен, — вынес вердикт судья. После непродолжительного совещания с членами комиссии мужчину приговорили к пяти годам исправительных работ на Севере за попытку подрыва государственной власти и оскорбление монарших особ.

И чего он добился своим протестом? На пустом месте нажил себе проблем, ещё и завёл публику. Не иначе как духовник поработал с ним и спровоцировал на искренний разговор. Слушание моего дела состоялось сразу после этого безумца, а стоило мне стать в центре зала, я почувствовал на себе пристальный взгляд Образцова. Он не навязывал мне никаких мыслей, только желание говорить напрямую.

— Слово предоставляется обвинению, — произнёс судья после короткого вступления.

Мужчина в форме имперской службы безопасности поднялся с места и принялся зачитывать обвинение.

— Позвольте заметить, что Дорофеев не знал, что ему придётся оперировать и кто

этот человек, нуждающийся в целительской помощи, — заметил мой защитник.

— Но впоследствии эта информация ему стала доступна, — парировал сыщик.

— А разве у нас есть закон, который бы наказывал за то, что человек не донёс на беглеца? Не припоминаю такого. Может, вы мне напомните, уважаемые?

Присяжные только улыбались и отводили взгляд.

— Дело и выеденного яйца не стоит. Уверен, оно рассматривается в заседании суда только из-за громкой статьи. В остальных случаях оно бы решилось ещё до заседания.

— А я бы хотел предоставить слово самому обвиняемому, — заявил судья.

Я обвёл взглядом слушателей и почувствовал непреодолимое ментальное давление со стороны присяжных. Не понимаю, это вообще в порядке вещей?

— Господин Дорофеев, вам есть что сказать? — произнёс судья, сбивая меня с мысли.

Да, мне было что сказать. Казалось, всё, что копилось внутри всю эту неделю, вся тяжесть событий, случившихся за последние полтора месяца, вырвалась наружу. Я понимал, что это дело рук Образцова, но уже не мог остановиться.

— Дамы и господа, возможно я не прав, но скажу как есть, — начал я, а слова вылетали, словно кровь из повреждённой артерии. — Совершенно не понимаю за что меня пытаются осудить. Четыре года в академии, два года стажировки при больнице и больше года работы младшим целителем я только и слышал о том, что мы должны помогать людям. Спасать жизни, исцелять раны, лечить травмы. Я выполнял свой долг, придерживался данной мною клятвы. То, что этот человек оказался врагом государства, мне было неведомо. Но если так, я считаю, что всё сделал правильно — выполнил долг и спас жизнь. А отнимать её или нет — решать уже не мне, а компетентным органам. Каждый должен делать свою работу, и я не берусь судить, потому как не имею такой квалификации.

Зал молчал в ожидании вердикта.

— Лично я не вижу состава преступления, — заявил судья, взяв в руки молоток.

— Господин судья, позвольте мне взять слово? — заявил Образцов и повернулся ко мне. — Константин Юрьевич, я помню как во время нашего разговора в отделении вы говорили о клятве Асклепию. Раз вы так любите давать клятвы, принесите ещё одну. Клятву верности императору Алексею.

— Господин Образцов, насколько я знаю, цесаревич Алексей ещё не может пройти инаугурацию из-за своего возраста, — спокойно ответил я. — Но даю вам слово, как только он взойдёт на престол, я готов принести ему клятву верности. А сейчас при свидетелях клянусь в том, что буду до конца своих дней верой и правдой служить Отечеству и делать всё от меня зависящее для спасения жизни и здоровья граждан.

В зале прозвучали аплодисменты, а я обернулся и увидел Радимова, который первым встал и принялся аплодировать моим словам, а следом за ним поднялись Ирина Николаевна, Лера и остальные слушатели.

— Полностью оправдан! — вынес судья свой вердикт, подкрепив его громким ударом молотка. Я ощутил как ментальная хватка ослабевает, а вместе с ней уходит волнение, уступая место бурной радости.

Глава 19

Шанс на миллион

— Костя, мои поздравления! — Радимов первым подошёл ко мне и пожал руку. — Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы помочь.