Испытание
Шрифт:
— Спасибо! — произнёс парень, сглотнув стоявший ком в горле. — Я обязательно стану достойным. Когда придёт время, я стану тем, кто заменит отца и прославит его имя.
Да, чувствую, через несколько лет борьба за должность старшего целителя разгорится с новой силой. Подоспеет новое поколение целителей, которые попытаются сбросить с насиженных мест старожилов. И если я не стану торопить события, лучше наберусь опыта и дам спокойно доработать людям, то у некоторых коллег могут быть совсем иные взгляды.
Только мы отошли от новости о переходе Кати, как через пару дней Радимов огорошил нас новым событием.
—
Удивительно. Впервые вижу, чтобы человека представляли ещё до того, как он появится лично. С чем связано такое событие?
— Прошу вас быть с ним предельно осторожными, — продолжил заведующий. — Вы прекрасно знаете, что я ответственно подхожу к формированию коллектива нашего отделения, и далеко не каждый специалист может получить моё согласие, но Писемского мне навязали. Причём, за него поручились люди такого масштаба, что у меня не было никакой возможности отказать.
Радимов вышел из ординаторской, оставив нас в тишине.
— Ничего, нам не привыкать, — нарушил повисшее молчание Макс. — Был у нас Бричкин, да долго не продержался. Посмотрим что это за кадр. Если порядочный, то сработаемся. Нет — через пару месяцев выживем.
— Гляди, как бы тебя не выжили, — одёрнула его Марина. — Сказано ведь было, что серьёзные люди за него хлопотали.
Дверь в ординаторскую отворилась, и порог переступил Радимов, но на этот раз он был не один. Следом за ним в кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти с короткими седыми волосами и проницательным взглядом.
— Бригада, представляю вам нового коллегу — Писемского Семёна Терентьевича, который будет работать на должности младшего целителя, — произнёс Егор Алексеевич.
— Что-то он не очень похож на «младшего», — съязвил Макс.
— Уверяю вас, это не надолго, — расплылся в улыбке мужчина. — Жизнь полна сюрпризов и чем-то напоминает колесо. Ты то находишься вверху, то стремительно катишься вниз. Одно лишь постоянно — за падением непременно идёт взлёт.
— Опыта у Семёна Терентьевича хватает, так что я уверен, что проблем с работой не возникнет, — заключил Радимов, бросив многозначительный взгляд на Сарычеву.
— Что же, давайте приступать к работе, а то пациенты того и гляди, без нас вылечатся, — рассмеялся мужчина.
После обхода Нина Владимировна забрала Писемского на плановую операцию, а мы с Максом и Мариной занялись процедурами.
— Не нравится мне этот Семён Терентьевич. Какой-то он скользкий, словно уж, — призналась Семенюта.
— Посмотрим, — отмахнулся я, не желая развивать эту тему. У меня и у самого возникло неприятное ощущение от новенького. Поведение Писемского и его слащавые речи напоминали змею, что вьётся в танце, желая загипнотизировать жертву и сожрать.
Глава 9
Паучья сеть
Следующие несколько дней Писемский старался не привлекать к себе внимание. Он любезничал со всеми, старался производить впечатление своего в доску парня и больше слушал, чем говорил. Во время обход с пациентами общался вежливо, и я бы поверил, что судьба послала нам добрейшей души человека, если бы не его взгляд. Говорят, в глазах человека часто видно отражение его души, помыслы и скрытые эмоции. Семён Терентьевич часто смотрел с ненавистью,
Я старался вести себя сдержано и не болтать лишнего при нём, из-за чего на работе быстро возникло ощущение дискомфорта. Постоянное напряжение и самоконтроль не давали расслабиться, а с дежурства я приходил выжатый, словно лимон. Но внутреннее чувство подсказывало, что со временем я не пожалею о подобной осторожности.
В очередное утреннее дежурство мы отправились на обход без Сарычевой, потому как Нина Владимировна отлучилась на срочную операцию. Посетив пациентов, которые восстанавливались после операций, мы перешли к палатам, где лежали тяжёлые больные.
— Всего двадцать шесть лет, а сердце как у старика. Как же вы довели себя до такого состояния, голубчик? — сетовал Писемский. — Это ведь нужно было здорово постараться, чтобы так себя извести.
— С шестнадцати лет работал на малахитовых рудниках, — признался парень.
— За что отбывали наказание? — невинным тоном поинтересовался целитель.
— Говорю же вам, не отбывал наказание, а работал. Семью было некому кормить. Мать слегла, отца я не знал от рождения, а дома ещё младшая сестра и брат. Вот я и подался в проходчики, чтобы их прокормить. А там знаете какие условия? Ни сердце, ни лёгкие не выдерживают.
— Знаете сколько раз я слышал эти истории? — заулыбался мужчина. — Поверьте моим сединам, на своём веку я слышал это не один десяток раз.
— У каторжников выжигают клеймо, а у меня клейма нет. И трудовой договор имеется, — упорствовал парень.
— Клеймо? Его без особых проблем может удалить любой хоть сколько рукастый целитель. Да, долго. Да, дорого. Но без клейма жить намного проще, верно?
— Глупости говорите, — рассмеялся парень. — Кто же клеймо каторжника трогать станет? Это преступление, за которое и самому можно отправиться на рудники. Но какой мне смысл вам что-то доказывать? Лучше помогите мне на ноги стать, а то сестре последний год учиться в академии, мне никак нельзя давать слабину.
Лично я верил этому парню. Хотя бы потому, что не видел изменений в организме, которые указывали бы на попытку обмануть. Уровень кортизола и тестостерона не менялся, различные доли головного мозга не сигнализировали о попытке выдать желаемое за действительное, и даже сердце сокращалось с той же частотой. Пусть чуть скорее, но это можно списать на возмущение.
Увы, но проблем у парня хватало. Из-за постоянных сильных физических нагрузок изменился объём камер сердца и увеличился миокард. Решить эту проблему с помощью одного только дара целителя было непросто. Но и на операцию парня рано отправлять — в лёгких было полно силикатной пыли, вызвавшей фиброз. Искусственно проводить вентиляцию лёгких пациента под наркозом в таких условиях было возможно, но очень рискованно. Предстояло сначала решить проблему с лёгкими, а потом заняться сердцем. Но когда это делать, если парень не собирается проходить реабилитацию? Я провёл процедуру и залил побольше целительной энергии в тело парня, чтобы хоть как-то его поддержать. Если он говорит правду, то поддержка ему пригодится.