Испытание ядом
Шрифт:
Нас окружали толпы актеров, зрителей, смеющихся детей и участников состязании. То нахлынувшая волна толпы несла нас вперед, то нам с трудом удавалось преодолеть ее сопротивление. Остальные слуги давно уже скрылись из виду. И если бы Ранд отпустил мою руку, мы бы с ним тоже потерялись, ибо повсюду таились непреодолимые соблазны. Я могла бы отстать, привлеченная звуками музыки или разыгрываемой сценкой, но Ранду не терпелось узнать результаты конкурса пекарей.
По дороге я рассматривала лица людей, следя, не появятся ли черно-зеленые униформы, хотя Валекс и пытался убедить меня в том, что я могу не опасаться Брэзелла. И все же мне
С Портером и Лизой мы встретились в маленьком шатре, заполненном такими сладкими ароматами, что в животе у меня забурчало от голода. Они беседовали с крупным мужчиной в униформе повара, однако при виде нас тут же умолкли и бросились поздравлять Ранда с тем, что он завоевал первое место. Мужчина объявил, что Ранд побил рекорд праздника, завоевав первое место в пятый раз подряд.
Пока Ранд разглядывал изделия, выставленные на полках, я подошла к человеку, облаченному в униформу Пятого военного округа, и поинтересовалась, не получил ли какую-нибудь награду повар Брэзелла за свой рецепт «Криолло». Тот нахмурился, так что его густые черные брови соединились в одну.
— Бронда получил награду за свой божественный лимонный пирог. А что?
— А я думала, что победит шеф-повар генерала Брэзелла Винг. Я когда-то работала в особняке.
— Винг победил два года тому назад со своим сливочным тортом и с тех пор выставляет его снова и снова, надеясь, что он еще раз принесет ему награду.
Я сочла странным то, что он не выставил свое «Криолло», но, прежде чем успела задуматься о причинах, торжествующий Ранд повлек нас дальше. Он хотел купить всем по стакану вина, чтобы отпраздновать свою победу.
Мы потягивали вино и бродили среди шатров. То и дело из толпы возникал Сэмми, чтобы сообщить о какой-нибудь небылице, и тут же исчезал снова.
Пару раз я замечала женщину с стянутыми на затылке черными волосами и серьезным выражением лица. На ней была униформа сокольничего, и она двигалась с проворством человека, привыкшего к физическим нагрузкам. Когда я снова с ней столкнулась, мы оказались на таком близком расстоянии, что посмотрели друг на друга в упор. Ее зеленые миндалевидные глаза сузились, и я была вынуждена отвести взгляд. В ее облике было что-то знакомое, но мне не сразу удалось определить, что именно.
Она напоминала мне сирот Брэзелла, а цвет ее лица был таким же смуглым, как у меня, в отличие от бледнолицых обитателей Иксии. Но бронзовый оттенок ее кожи был естественным и не являлся результатом загара.
А потом вместе с толпой зрителей мы втекли в огромный красно-белый полосатый шатер акробатов, где были расположены трамплины и туго натянутые канаты, а пол устлан матами, на которых топтались мужчины и женщины в ярких костюмах. Все они пытались пройти квалификационный раунд. Я видела, как один из соискателей совершил целый ряд потрясающих сальто на натянутом канате, а потом был дисквалифицирован за ошибку, допущенную во время акробатического упражнения.
Краем глаза я отметила, что за мной наблюдает Ранд. Вид у него был торжествующий.
— Что? — спросила
— Ты — акробатка!
— Да, когда-то я была ею…
Ранд махнул рукой.
— Какая разница? Я прав.
Разговор этот был мне неприятен. Рейяд ненавидел акробатику. И дни, когда я получала от нее удовольствие, давно ушли в прошлое.
Мы устроились на скамейках и стали наблюдать за соревнующимися. Возгласы, прыжки, запах пропитанных потом костюмов заставили меня вспомнить о том времени, когда все проблемы разрешались на занятиях акробатикой.
…В сиротском приюте Брэзелла акробатикой занимались четверо. Мы собрали все необходимое материалы и организовали за конюшнями тренировочную площадку. Поскольку на тренировках мы постоянно падали, конюший, наконец, сжалился над нами, и в один прекрасный день мы обнаружили, что весь глинобитный пол застлан пропахшей навозом соломой.
Преподаватели Брэзелла поощряли в нас стремление к совершенствованию в тех областях, к которым мы испытывали склонность. Одни чувствовали, что их призванием являются пение или танцы, я же с самого первого праздника огня была заворожена выступлениями акробатов.
Несмотря на многочасовые тренировки на дебютных состязаниях, мне не удалось пройти квалификационный раунд. Неудача повергла меня в уныние, однако я взяла себя в руки. Весь год я ходила, покрытая фиолетовыми и желтыми синяками, а количество растяжений даже невозможно было сосчитать. На следующем празднике я успешно прошла квалификацию и первый тур и свалилась с каната лишь во втором. Но продолжала работать и с каждым годом достигала все более высоких результатов. За год до того, как Брэзелл и Рейяд сделали меня своей лабораторной крысой, я дошла до последнего тура.
Брэзелл и Рейяд запретили мне заниматься акробатикой, но всякий раз, когда Брэзелл отправлял сына по делам, мне удавалось вернуться к тренировкам. Однажды, за неделю до праздника Рейяд вернулся раньше положенного времени и застал меня за этим занятием. Я была так сосредоточенна, что заметила, как он слезает с лошади, только закончив свое упражнение. Выражение его лица, отражавшее смесь гнева и восхищения, превратило капли пота на моем теле в ледяные кристаллы.
И в тот год мне запретили посещение праздника за то, что я нарушила приказ. Более того, на все его время меня наказали за непослушание. В течение пяти дней Рейяд заставлял меня раздеваться у него на глазах. С отвратительной ухмылкой на лице он наблюдал за тем, как я стою, дрожа от озноба, невзирая на теплую погоду. Тяжелые цепи соединяли мой металлический ошейник с наручниками и кандалами. Я готова была кричать и сопротивляться, но боялась разозлить его еще больше.
Потом он брал в руки кнут и заставлял меня выполнять упражнения собственного изобретения, при этом лицо его начинало алеть от удовольствия. А если я двигалась недостаточно проворно, мою кожу обжигал удар кнута. При каждом движении в тело с размаху впивались наручники, и из-за их груза каждое упражнение превращалось в тяжелое испытание. Наручники и кандалы натирали запястья и лодыжки, и по моим рукам и ногам струилась кровь.
Когда приходил Брэзелл, Рейяд послушно выполнял все его указания, но, оставаясь со мной наедине, он умудрялся превращать в пытку самые безобидные упражнения. Иногда он приглашал своего приятеля Могкана, и, они принимались соревноваться, кто выдумает наилучший способ испытания моей выносливости.