Испытание воли
Шрифт:
Запомнился праздничный день 1 мая 1941 года. Перед строем полка объявили, что ему, Виктору Стрельцову, как и прибывшим в полк вместе с ним выпускникам училища, приказом Народного Комиссара Обороты СССР присвоено звание «лейтенант». Охотно поменял на петлицах сержантские треугольники на лейтенантские кубики.
Последний мирный вечер был обычным. После насыщенной полетами недели пилоты радовались выходному, готовились к отдыху. В воскресенье должны были состояться соревнования. В них намеревался участвовать и он, лейтенант Стрельцов, лучший гимнаст части.
Но
Через несколько дней полк перебазировался на прифронтовой аэродром. А Стрельцову и еще нескольким летчикам и штурманам приказано было явиться в управление кадров за новым назначением. Вручили направление в авиационный полк, формировавшийся в глубоком тылу. Там. и встретились они впервые с новейшими, самыми совершенными в ту пору дальними истребителями «ПЕ-3», которые предстояло освоить в сжатые сроки и ввести в бой.
Позже, вспоминая о том, что несколько месяцев находился не очень-то далеко от Моршанска, но так и не смог навестить родных, удивлялся. Не до этого было. Не то что день, каждый час был на учете. Не зная устали, все готовились к предстоящим боям.
В МОРСКИХ СРАЖЕНЬЯХ
Надо же, какие в Заполярье бывают порой прекрасные теплые дни. На дальних вершинах сопок еще белели остатки снега, а на аэродроме уже так пригрело, что инженеры и техники работали раздетыми по пояс.
Летчики и штурманы находились на отдыхе. Миша Корнилов, весельчак и балагур, не расстававшийся в свободную минуту с гитарой, взял привычный аккорд, заявил безапелляционно:
— Отдых на войне — затишье перед бурей!
Спорить с ним никто не стал. Каждый понимал: коль дают передохнуть, дела предстоят горячие.
Виктор Стрельцов перебирал в памяти последние события напряженной боевой работы. После проводки майского конвоя экипажи полка непрерывно участвовали в боях, нанося бомбовые удары по гитлеровским военно-морским базам Линахамари, Петсамо, Варде, Вадсе, по аэродромам и другим вражеским объектам, вели воздушную разведку на море и на суше. Вылеты следовали один за другим.
Командование пристально следило за жизнью вражеских аэродромов, на которых интенсивно наращивались силы.
В последний вылет его экипажу было приказано любой ценой пройти над аэродромом Луостари и визуально выяснить обстановку.
Взлетели с минимальной заправкой. До вражеского объекта рукой подать — всего сотня километров. Набрав заданную высоту, пошли к цели.
Виктор ни на секунду не забывал об опасности встречи с врагом в светлом и безоблачном небе. Поэтому внимательно наблюдал за сектором летчика и готов был в любую минуту дать отпор. Атаки с тыла не опасался. Там был начеку штурман. Изредка его приглушенный мягкий голос раздавался в наушниках, давая поправки к курсу. Жалуясь на безоблачность, Игорь пробурчал:
— В небе ни крупинки. Засекут нас фрицы еще на подходе.
Стрельцов улыбнулся, припомнив, с каким восторгом
— Командир, нам, кажется, повезло! — докладывал радостно штурман. — Впереди кучевые облака. Можно скрытно подойти к цели.
Навстречу плыли вначале одиночные клочья ваты. Но за ними виднелись разбросанные пучками все новые и новые гряды.
К вражескому аэродрому подошли над кромкой сплошных облаков, готовые в любую секунду нырнуть в самую гущу. Выбрали курс прохода над целью.
Виктор резко пошел на снижение и выскочил под кромку облаков почти у границы летного поля. Здесь все было видно как на ладони.
Взглядом охватил все, что находилось в районе аэродрома, стараясь как можно больше запомнить. А Игорь молниеносно наносил одному ему понятные значки на лист бумаги, заправленный в планшет.
Только когда миновали почти всю полосу, их обстреляли беглым огнем, а с земли пошли на взлет два вражеских истребителя. Но они опоздали. Виктор вошел в облака и отвернул в сторону от вражеского аэродрома, прямо на юг.
В штаб доставили подробные данные, составленные по заметкам Игоря и дополнительным наблюдениям Виктора…
Начиналась новая конвойная операция. Германская воздушная разведка обнаружила конвой «PQ-17», состоявший из 37-ми транспортов, 1 июля. Для атаки фашисты нацелили 23 подводные лодки и более 200 бомбардировщиков и торпедоносцев.
В нашем распоряжении имелось больше самолетов. Объединившись, союзные силы вполне могли отразить нападение фашистских пиратов и до минимума свести потери судов. Однако это не входило в планы некоторых английских влиятельных кругов, добивавшихся прекращения движения конвоев в Советский Союз.
Первыми обрушили удар по конвою 2 июля немецкие подводные лодки. В течение двух суток они непрерывно атаковали конвой, но смогли повредить лишь три транспорта. В их числе был и советский транспорт «Азербайджан». Английские экипажи оставили поврежденные суда. Советский экипаж отказался покинуть торпедированное судно и вел его в составе конвоя, борясь за плавучесть корабля и спасение груза.
Вскоре немецкая авиация начала наносить массированные удары. В тот момент, когда потребовалось сосредоточение всех усилий на защиту конвоя, поступил приказ английского адмиралтейства: отрядам ближнего и дальнего прикрытия «на полной скорости отойти на запад». А спустя несколько минут второй: конвою рассеяться и транспортам самостоятельно следовать в советские порты. Из непосредственного охранения конвоя вышли и эсминцы. В охране остались только малые корабли.
Самый опасный участок пути распавшемуся конвою предстояло пройти фактически без прикрытия. Лучших условий для уничтожения транспортов немцам и не надо было.
На перехват союзного конвоя вышла группировка германских надводных сил из Альтен-фьорда. 5 июля суда противника обнаружила подводная лодка «К-21» под командованием Героя Советского Союза капитана 2-го ранга Н. А. Лунина. Пошла на сближение и решительно атаковала линкор «Тирпиц». Выпустив четыре торпеды, подводники зафиксировали два взрыва.