Испытание Терний
Шрифт:
Лоза обвивает мою лодыжку, и я чуть было не падаю от внезапного препятствия. Я вскрикиваю, а Рук, предугадывая мою заминку — в конце концов, именно он управляет лозой, — направляет меч в мою голову. Я уклоняюсь, и вместо этого лезвие бьёт по моему плечу, глубоко врезаясь в плоть.
Я направляю сгусток тьмы в землю, и лоза отступает. Не теряя времени зря, атакую Дрейка и Рука чёрным ядовитым дымом.
Они орут от боли, закрывая глаза, и я бросаюсь к Бриэлль.
Она рычит, замахиваясь мечом: оружие слишком тяжёлое для неё. Ей не выиграть этот бой. Она хороша
Бриэлль бросается на меня, и я ухожу от удара, параллельно с тем рассекая её бедро. Она взвывает от боли и ярости, в её глазах полыхает жажда крови. Её меч загорается пламенем, и я тяжело сглатываю. Дрейк и Рук уже оправились. Это всё, что я могу сделать, чтобы не быть пронзённой тремя клинками сразу. Приседать, уворачиваться, уклоняться. Каждый взмах меча всё ближе и ближе к цели. Чьё-то лезвие задевает моё плечо, и я шиплю.
Сама я не справлюсь. Проиграю, и довольно быстро.
Пришло время для последнего козыря в рукаве, который позволит мне ускользнуть.
Быстрое движение руки — и тёмная пелена высоко в небе сужается. Тьма сгущается вокруг нас. Я рассчитываю последний удар, отскакивая в сторону, как раз когда всё погружается во тьму. Направляю меч в выбранную цель — единственного из троицы, не занявшего оборонительную позицию.
Мой клинок упирается в кожу и вонзается в тело. Крик мучительной боли разрывает полную тишину теневого покрывала.
Мои глаза сияют золотым. Я знаю, что Рук их видит, потому что он смотрит в ответ так, будто я сама смерть. Его глаза распахиваются, тускнея. Жизнь покидает его тело так быстро, что это удивляет даже меня. Двое других падают на колени, защищаясь. Я вижу их, но они не видят меня.
Жаль, что это ненадолго, и мне лучше успеть сбежать до того, как это случится. Честно говоря, я сама впечатлена тем, как долго продержалась против них троих.
Бездыханное тело падает на землю, а я бегу к огненной стене, собирая вокруг себя кратковременный щит из теней, чтобы прорваться через пламя и побежать дальше в лес. Мои руки и ноги горят от сильного жара. Щит не даёт мне сгореть полностью, но не защищает от всего.
Спать сегодня с ожогами будет неудобно, но это малая цена.
Я сворачиваю на повороте, пытаясь найти Рева и Тьядина. Куда же они подевались? На вершине холма в восточной стороне замечаю каменную арку среди деревьев. Замираю, глядя на очевидный — и совершенно случайный — проход. Мне кажется, или там сверкнула магия?
Может, это портал? Этот был бы намного очевиднее, чем предыдущий, но, может, мы и должны его обнаружить. Вдруг, если мы не пройдём под аркой, то будем вечно идти на юго-запад и ни за что не успеем выполнить задание вовремя?
Я оставляю размышления на потом, потому что всему своё время. Сначала нужно найти моих союзников, а затем уже думать о заданиях.
Надо ускориться. Нам будет тяжело пережить ещё одну схватку, даже с учётом того, что врагов стало одним меньше. Рев ещё не исцелился до конца, а Тьядин недостаточно силён, чтобы справиться с ними всеми.
Сейчас
Мы с Тьядином несёмся со всех ног по тропе, даже не оглядываясь, когда Кейлин останавливается, приготовившись к схватке. Не знаю, что она задумала, да и плевать, если честно.
Вот хочется ей снова рискнуть жизнью, чтобы спасти нас — так пусть рискует. Надеюсь, её убьют в процессе. Это существенно облегчило бы мне жизнь. Я уж как-нибудь смирюсь с упущенной возможностью самолично вонзить клинок в её сердце. Мне уже довелось испытать это чувство — спасибо сфере ужасов, — и я вполне могу обойтись без повторения в реальности.
«Назови меня по имени, перед тем как убьёшь».
Тьядин утягивает меня за булыжник — каменная стена вырастает вокруг нас, создавая укрытие, и мы прислушиваемся к звукам боя, начавшегося позади.
— Какого чёрта там происходит? — шепчет Тьядин. — Она же не может справиться с ними в одиночку… или может?
Сглатываю.
— Один раз у неё получилось.
Мой союзник качает головой.
— Тогда сработал эффект неожиданности, а ещё у неё было время сконцентрировать магию в одну большую теневую бомбу. Сильно сомневаюсь, что ей удастся повторить такое сейчас.
— А ты простишь мне, если я скажу, что меня устроит любой исход?
— Я могу тебя понять, но всё же нам будет проще выжить вместе с ней. На данный момент она сильнейшая из нас троих.
— Не очень приятный факт, — сглатываю. — Как она это делает? Ну, скрывает свою магию?
— А разве не очевидно? — Тьядин смахивает волосы с глаз.
Я поднимаю брови, ожидая пояснений.
— Боль.
Сужаю глаза.
— Она больна?
Что-то типа хронических болей? Но разве это не должно отнимать у неё силы?
— Боль бывает не только физической, — мрачно отвечает он. И правда, о которой я боялся даже подумать, вызывает неприятное чувство в груди. Образ пятнадцатилетней Кейлин встаёт перед глазами.
— Но она же… такая… — мозг подкидывает сразу несколько вариантов. Безразличная. Апатичная. Бессердечная. Но останавливаюсь на одном: — Хладнокровная.
Тьядин кивает.
— Чем больше времени я провожу с ней, тем больше укрепляюсь в мысли, что она просто очень хорошая актриса. Её все ненавидят, но она даже не пытается сопротивляться. Она принимает это. Возможно, потому что точно также ненавидит сама себя.
Морщусь. Чёрт. Я в принципе не должен испытывать сочувствие или сострадание к убийце моего брата. Она убила его, и ей на это плевать. Это правда, которую я храню в сердце за семью печатями. Это моя правда. То, что мной движет. То, что не позволяет сойти с ума.