Испытание огнём
Шрифт:
– Хассек, - она оглянулась на пролом – зелёного свечения пока видно не было, - а что такое Таллар?
– Страна в пещерах, - буркнул страж, мигом помрачнев. – Была гробница… его звали Наргейн, сын Кеоса. Был почти богом, правил всем Ишем, но вышло убить. Целый народ загнали строить, а когда закончили – замуровали там всех. Наргейну в жертву. А через много лет они вышли. Живыми. Точнее… ну, ты видишь.
Он махнул хвостом в сторону пролома.
– На вид как люди, только все белые. Белые-белые, как писчий лист. И холодные. У них с рождения Квайя в крови. Одни некроманты, уже тысячи лет.
– Изучать местную некромантию? – предположила Джейн. – Кьюссы ведь умеют… что-то такое?
Хассека передёрнуло.
– Если так – почему он не у Кьюссов?
Джейн фыркнула.
– А ты не видел?! Он пытался – да видно, его не так поняли. Теперь не знаю… сорвалась, похоже, его стажировка.
Хассинельг оглянулся на пролом – снизу уже посвечивало зелёным – и понизил голос.
– Знаешь что? Я видел Кьюсских магов. И видел его. И я не знаю, чему они его могли бы научить.
Часть 6.
6-22 день месяца Земли. Равнина, небесная лаборатория Вепуата – Сфен Огня, станция «Элидген» - Сердце Пламени – небесный гигант – Сфен Пустоты – город Нэшту – Сердце Пламени
6 день Камня месяца Земли. Равнина, небесная лаборатория Вепуата – Сфен Огня, окрестности станции «Элидген»
Последний яркий зелёный луч ударил в подставленный посох и угас. Запястья Джейн больше не светились.
– Хватит пока. Побереги силы, - Хассинельг озабоченно хмурился. Они с Джейн вернулись на стоянку, где ждал Гелнагзот, - он от лучевых тренировок держался подальше, но, судя по улетевшей живности, уползшим лианам и слишком уж холодному воздуху, провёл без посторонних глаз свои, некромантские, «учения». Джейн подозрительно огляделась по сторонам – ни скелетов, ни призраков… хотя – откуда скелеты там, где любую кость пожирают на лету?
«Наверху», стоило задрать голову, виднелась чёткая борозда среди «песчаниковых» плато Сфена Земли – ракушколёт снова встал на след станции, только держался от неё за тремя-четырьмя разломами, вне досягаемости сарматской оптики. Сейчас она «встала» - пришлось и обломку ракушки зависнуть в небе. Существам, волокущим громадное здание, дали отдых. Устали, наверное, и проводники.
– Может, нам сейчас сходить на разведку? – Джейн уже потряхивало от нетерпения. Страж щёлкнул клешнёй.
– Сейчас они в Сфене Молнии. Близко не подойти – спрятаться не за что.
– А… - Джейн вспомнила глинистые пустыни, подозрительно похожие на пересохшие озёра или заливы. Да, там из укрытий были только электрические деревья, а к ним лучше было не приближаться…
– Ладно. Пойду тренироваться, - Джейн посмотрела на остатки изрезанных мишеней и со вздохом подвесила одну на колышек. Мишень качалась на слабом ветерке, но это и было нужно. Гелнагзот поднялся было, но, увидев, что лучами никто не кидается, сел обратно к «кострищу».
– С нами пойдёшь или тут останешься? – спросил его Хассек. – Нам там помощь пригодилась бы, но – Лучей там многовато.
– Та-а… Я с вами, - не стал долго думать Гелнагзот. – Никогда не видел, чтобы сарматская станция сходила с места! Слышал, будто они умеют
Джейн отсекла болтающийся обрезок листа и с сожалением посмотрела на остатки мишени. Надо бы новую, - но тут, на ракушке, ничего подходящего не росло, да и портить чужую лабораторию… Джейн до сих пор было неловко за новый разлом – и она так и не придумала, как его срастить.
– Гелнагзот! Слушай, а ведь эта ракушка – она неживая?
– Sinhi, - судя по интонации, это было согласие. – Torenehi at hrot… Та-а… Я хотел сказать – да, она только пища для живого – наверху и внутри.
– Живое мне не надо, - отмахнулась Джейн. – Ты скажи… я видела, как ты срастил своей… магией камни там, в Айене. А эта ракушка была живой – как кости, которые вы, некроманты, поднимаете. Можешь сделать так, чтобы трещины в ней заросли? А то я её поломала случайно… и до меня ещё был разлом. Того гляди, развалится натрое, и как тогда на ней летать?
– Шайис! – страж рывком поднялся на ноги. – Забыла, что внутри – Живой Металл, а сверху – стая хююншу?!
– Ну не в разломах же они сидят, - проворчала Джейн, с надеждой глядя на задумавшегося некроманта. – И не по машинному отсеку разломы проходят. Я же не прошу из ракушки сделать нежить! Только срастить края… они же потом не будут шевелиться или кому-то откусывать ноги, правда?
– Ta-a… To-sinhi, - Гелнагзот закончил какие-то расчёты в уме и огляделся по сторонам. – После сращивания, когда шов устоится, я втяну Квайю в себя. Если ell-avegn to-g’inh уговорит живущих тут отойти подальше от места моей работы…
Хассинельг сердито махнул посохом.
– Если думаешь, что талларский от твоих… - он оборвал фразу на полуслове и буркнул:
– Подожди. Скажу, когда все отойдут. Прочность ракушке не помешает.
Джейн тяжело вздохнула.
– Нашёл время цепляться к национальности!.. Гелнагзот, давай я сначала покажу, что там за разлом. А то ты, может, не потянешь…
…Пока некромант приближался к разлому, стоял на краю и заглядывал в глубину, лианы-строители ещё терпели. Но когда его ладонь легла на слой перламутра, они с шипением шарахнулись на пару метров. Джейн охнула – теперь два куска ракушколёта держались на честном слове.
– Ta-a… ilkor an geln, t’helon g’inh – tearnot sa, ksatot sa, gisot at agnennual!
На кой Джейн это запоминает, она и сама не знала, - уже и ей было ясно, что без ледяного зелёного свечения с тем же успехом можно сломанной ракушке спеть «Когда мы вернулись с Марса». Края разлома загорелись холодным огнём. Лианы шарахнулись ещё дальше, всё живое, что не разбежалось с приходом Гелнагзота, взвилось в небо и умчалось. Джейн видела, как шевелятся пласты перламутра, меняя форму, отращивая шипы и тяжи – и всё это сплетается, объятое зелёным пламенем, слой за слоем, снизу доверху. Трещина медленно сокращалась – дальняя часть ракушколёта подтягивалась к ближней. Лиан уже не было и вдалеке, у старого разлома – он теперь держался на мёртвых стеблях, и по ним, как по кровеносным сосудам, текла ледяная зелень.