Испытание огнём
Шрифт:
«Он о… профессоре Маасе, что ли?!» - Джейн ошалело уставилась на стража. Тот когтями по древку посоха осторожно настукивал мотив… но это ещё ничего – листья дерева, торчащие из обёртки, шевелились в очень знакомом ритме! «Хорошо, Флориан не видит – долго бы ржал, что у меня слух хуже, чем у последнего пенька,» - подумала Джейн.
– Эм… ещё что-нибудь спеть – или хватит?
27 день Мрака месяца Камня. Равнина, Сфен Молнии – Сердце Пламени
Небо было тёмно-серым, с размытым чёрным орнаментом
– День Мрака, - Хассек вычерпал из «котла» остатки варева и плеснул внутрь воды, ополаскивая жёлтую плёнку. – Это нам на руку. Во мраке легче затеряться. Отдохни немного – и начнём.
…В груди Джейн ещё оставалось тепло, а голод не подступил, когда страж отпустил её руки.
– Этого довольно, - он взялся было за посох, поднял высоко над головой – и снова переложил в хвостовую клешню. – Стихия… алайналь долго в чужом теле, а в памяти они роются, как у себя по сумкам. Увидит, что стихия та же… Джейн! Дай мне на время твои… некромантские когти. Только бери их осторожно!
Джейн ухмыльнулась было, но тут же пожалела, что у неё нет перчаток – безобидные когда-то заколки обожгли руку холодом. От одного прикосновения к загнутым когтям и прорезным мордам становилось не по себе. «Их же для меня сделали! И сделал… по крайней мере, не враг,» - напомнила себе она – и холод странным образом ослаб, а пальцы перестали ныть. Страж подставил ладонь, очень осторожно прикрепил обе заколки к навершию посоха, посмотрел сквозь него на небо и махнул хвостом.
– Отойди теперь на двадцать шагов…
Пока удивлённая Джейн досчитывала последние шаги, Хассинельг вскинул посох над головой. Навершие зажглось ледяным зелёным светом. Даже свечение ирренция не наводило на Джейн такую оторопь и не резало так глаза! Серебристый с прозеленью луч ударил в небо и часто замигал, выводя короткие полосы и извивы. Не прошло и десятка секунд, как другой, мощный, без подсветки, луч пятном расплылся в облаках. Хассек погасил свет, стряхнул заколки на гравий и долго дул на дымящееся навершие.
– Пока не трогай – пусть остынут, - от «когтей раптора» пахло палёной костью. – Вражда стихий! Тут уж как ни осторожничай…
«Письменность-то письменностью…» - Джейн всё ещё не уложила в голове местную систему времён, а потом резко стало не до того – но к изучению она очень надеялась вернуться (если уж тут любой кочевник читать умеет…). «А вот эту систему знаков разъяснить было бы важнее…»
– Что ты ему сказал? – спросила она. – И – это он ответил? А что?
Хассек вполголоса помянул какого-то Вайнега и его Бездну.
– Тебе, Джейн, очень не повезло с наставником! Ладно, в Сердце Пламени разберёмся. Я ему сказал… прикинувшись одним из них – похоже, удачно, от меня некромантских штучек не ждали… что их вожак велел срочно ему что-то передать. Не знаю, что подумали другие стражи… - Хассек угрюмо оскалился. – Хорошо, что перемещаться мало кто умеет! В общем, он показал, где он, и он меня там ждёт и велит не медлить. Джейн, теперь слушай…
Он ткнул пальцем в заколки.
–
«План, конечно…» - Джейн поёжилась, снова вспомнив огненный плевок Калига. «Пусть мы отскочим – а те, кто будут… в Дуунгуа?»
– Дуунгуа – это что? – хмуро уточнила она, глядя, как страж вытряхивает из сумки верёвки… точнее, щупальца с присосками. Эти штуки не извивались, и Джейн такие уже видела – и у Джагулов, и на «крейсере» Кьюссов – но всё равно они вызывали оторопь.
– Дуунгуа – стражи ворот Великого Пламени, - сказал Хассинельг так, будто это всё объясняло. – Как тебя примотать-то, чтобы и тебя не смяло, и мне удержаться? Если я наземь шмякнусь, быть нам жареными…
– Эй! Стой! А если Навкет тех Дуунгуа поджарит? Их же ты не предупредил, что… это не Навкет? – беспокоилась Джейн, пока её, как рюкзак, приматывали к спине стража между другими грузами. На девушке висел её собственный груз, после расставания с «камнем силы» резко потяжелевший – всё-таки обломок был не просто предметом суеверий…
Страж, опираясь двумя руками на посох, шумно выдохнул.
– Ты не знаешь Дуунгуа. Будь любая из этих тварей в состоянии сладить с ними – Дом Пламени им бы не понадобился! Держись крепко и берегись огня!
– А если оно всели… - договорить Джейн не успела, закрыть глаза – тоже. Из мельтешения пейзажей, ветвящихся световых линий и вспышек она вывалилась с кружащейся головой – и только и могла, что цепляться за тросы и колышки и висеть мешком. Над макушкой Хассинельга мелькнуло что-то багряное, желтоватые пятна, страж качнулся вперёд, перехватывая посох из клешни в руку, что-то яростно взревело – и Джейн вместе с рюкзаком стража кубарем покатилась по пупырчатому полу за извив стены, обшитой жёлтым металлом. Извивалось тут всё – туннель, куда её выкинуло, орнамент на полу и стенах… и невидимые, но очень даже ощутимые лучи, отражающиеся от всех поверхностей. Здесь «фонило» так, что Джейн чуяла без дозиметра – но почему-то это ни на секунду её не испугало. «Хассек!» - она вскочила на ноги, выглянула из-за выступа – как раз вовремя, чтобы увидеть, как страж, выпустив красного амбала, отлетает за другой выгиб стены. Навкет в ярости взревел, вскинул голову… и увидел то же, что и Джейн. «Это… живое?!»
У «скалы» с угловатыми уступами, обвешанной цветными лентами и бусами, были лапы. Две росли, откуда и положено, две – из груди, и в них «глыба» держала стражеский посох – хрупкую косточку на фоне брони… ещё две она сложила на животе – и одна из них как раз шевельнулась. В выемках панциря блеснули многочисленные глаза. От одного взгляда на существо у Джейн «загорелись» кости, и сквозь одежду выступила зелёная лучистая сеть. Что дело, кажется, не в существе, а в сияющей арке за его спиной, она поняла позднее… а что понял «Навкет» - так и осталось неизвестным.