Испытание огнём

Токацин .

– Пусть они скажут, как оказались тут, - продолжала Кайшу. Линза почернела, её пронизали зелёные молнии – и она вместе с залом растаяла в темноте и холоде. Обжигающий жар, медленное остывание, снова холод – и Джейн увидела свет. Кто-то в причудливом шлеме с респиратором заглядывал в проём. За его спиной виднелись наплывы лавы и торчащие из них ступенчатые строения, сильно похожие на пирамиды майя. Джейн видела, как человек в шлеме замирает, берёт что-то из проёма (на перчатке на миг блеснула чёрная игла) и исчезает в тумане.

Он вернулся снова, когда картинка прояснилась; за его спиной над теми же пирамидами, залитыми застывшей лавой, горели звёзды. Рука, уже без перчатки, глубоко погрузилась

в пролом. Джейн затопило чужой радостью, в мозгу зазвенели тысячи уже знакомых «кристаллических» голосов. Она видела, как существо – уже не человек, белокожее, с чёрными глазами, вспыхивающими зеленью – бережно собирает в сумку чёрные иглы, выламывает их из пемзы, выбивает зубилом, - сколько их в нише, невозможно было пересчитать. Снова стемнело, только внутри головы от виска до виска мелькали ледяные разряды – неразборчивые голоса кристаллоидов, уже не одного и не семи, а тысяч… Снова она увидела свет – тусклый, но ей хватило – внутри то ли шатра, то ли палатки. Здесь спали прямо в одежде, завернувшись в одеяла, - у каждого под рукой странный, какой-то… старинный, но с непонятными доработками огнестрел. Здесь было опасно… но вот опасности от своих эти люди – и не только люди, там и были и псоглавцы, и даже ящер – не ждали. Джейн видела, как белая рука раз за разом опускается в сумку. Ещё один кристалл впивается в кожу спящего, тот дёргается, тянется к оружию, вскрикивает – и медленно встаёт, и его глаза расширяются и чернеют. Один за другим кристаллоиды в новых телах молча склоняются перед освободителем. «Кьюген,» - сейчас, когда он откинул шлем и снял респиратор, узнать его было проще. Доля секунды – и тот, чьими глазами Джейн смотрела, сам впился в чужую плоть. Вспышка гнева, страха, боли, невыносимый холод – и приятное тепло… новый заражённый протягивает руку за кристаллами и идёт в соседнюю палатку.

Потом был день, странный ребристый корабль в потайной бухте, выпущенные в небо ракеты и дым костров… Другой корабль, гораздо больше, оставляя за собой широкие полосы пены – кажется, у него были гребные колёса, как у древних пароходов – разворачивался к берегу. Его встречали. Джейн видела «товарищей» «своего» кристаллоида – без оружия на виду, заляпанных грязью и кровью, в царапинах и ожогах. Видела Кьюгена – прихрамывая, под руку с жёлтоволосой женщиной он поднимался по трапу. Знала, что «её» кристаллоид оружие припрятал – оно складное, его новое тело было «чёрным копателем» и знало, как «не запалиться».

Это был пассажирский корабль; оружие было у капитана и нескольких солдат на борту. Зато было много новых тел – они перешли к алайналь в первый же час. Джейн, замерев, смотрела, как новые заражённые незаметно передают кристаллы ещё здоровым – всем, от зазевавшегося охранника до грудных младенцев. «Дети им зачем?!» - вспыхнуло в мозгу, где мелькнуло что-то о «бесполезных слабых телах». «Сейчас не до перебора,» - всплыла следом какая-то холодная, не совсем её мысль. «Слабые тела не подозрительны. Сменить можно всегда.»

…Тот, чьими глазами она смотрела, сменил пять тел, - и бывших носителей добивал сразу же. Она знала, что так делают и другие – те, чьи бывшие тела ещё подают признаки жизни, а не погибают после выхода паразита. «Скрытность,» - в висок снова всадили иглу. «Нас могли сдать. Алайн мёртв, а мы – чужаки на планете дикарей!»

…Межзвёздный корабль – сначала пассажирский, потом, после очередной просьбы о помощи и «раздачи» кристаллов – боевой… расстрел «союзников», абордаж, высадка на станцию, бой… чужой страх и возмущение – и радость от «нового сильного тела» - и снова возмущение – их вымели со станции поганой метлой, их корабли… уже четыре?! – еле ушли… Ещё одна планета, горящая зелёным огнём, - Джейн чувствовала чужой восторг… странной формы корабль – гигантская панцирная рыба – идущий

наперехват… открытые люки, снова Кьюген с разведёнными в стороны руками, безоружный и безвредный на вид – и уже знакомое чёрное пламя, испепеляющее скафандры и тела чужого экипажа. «Дикари глупы,» - игла до боли впилась в мозг. «Никто не будет выполнять пустую клятву. Мы переплавим эту планету в Ала-а-а-а-а-а!!!»

Чужим ужасом затопило с головой. Если бы не раскалённая ярость – уже из собственного мозга – Джейн едва ли видела бы что-то дальше. Корабли алайналь разносил в пыль какой-то гигантский, невообразимого вида крейсер. Погасшие экраны, темнота, холод, невесомость – и давление невыносимой перегрузки… и снова звёздное небо и рука в обугленной, рассыпающейся броне. Джейн слышала звон кристаллов и чувствовала чужую ярость и боль – но сама ухмылялась, вспоминая каждого, убитого обманом, каждое захваченное и выброшенное «тело»… Рука дотянулась и до «её» кристаллоида – его носитель погиб при посадке – и положила его к тысячам других. Кьюген – и всё та же девка с жёлтыми волосами – уже без сломанных скафандров, в одних комбинезонах шли по чёрному туннелю. В мозгу всё копошились чужие страх, досада, печаль, боль, злоба… «Получили по заслугам, уроды!» - мысленно прикрикнула на кристаллоида Джейн. «Мой народ и мой мир должны жить!» - огрызнулся тот. «И они будут…»

Зелёная вспышка – и новые видения, куда мутнее, - пустыня с руинами, вылепленными из камня, странные кости, уже знакомые двуногие «куньи» - Кьюссы, их «глайдеры» в небе… Кьюген, превращающийся в световой смерч, небо, идущее трещинами, ослепительно-яркий поток – и повисший в пустоте ком, разминаемый ослепительным сиянием, как кусок пластилина. Джейн успела увидеть моря чужого мира и проросшие из них купольные города, стряхнуть, как мерзкую слизь, чужую радость и обматерить кристаллоида. Затем все видения пропали. Девушка снова стояла над глубоким «фонящим» провалом и видела посветлевшую гигантскую линзу. Чёрная взвесь занимала маленький её краешек и была окружена льдисто-синим барьером. В нём оставили проём, но алайналь как-то притихли.

– Семнадцать попыток в меня вселиться, - задумчиво сказала Кайшу. – В упорстве народу Алайна не откажешь. Если бы они так же настойчивы были, договариваясь миром…

– Каким миром?! – не выдержала Джейн. – Любой из них – убийца-серийник, а этот Кьюген – хуже Маркуса! Если вы им поверите…

– Шайис-Огонёк, все видели то же, что и ты, - бесстрастно отозвалась Кайшу. – Спокойно, о стражи! Дайте же сказать гостям из Алайна. Двадцатая попытка… моя вежливость не беспредельна, о алайналь.

Ледяная стена расширилась вдесятеро, прорастая острыми зубцами в сторону чёрной взвеси. В мозгу Джейн колыхнулось чужое возмущение, медленно сменяющееся оторопью и страхом.

– Вы убили многих, многое уничтожили и собирались продолжать – уже здесь, на Равнине, - снова заговорила Кайшу. – Я спрошу – каждый из вас думает, что оно того стоило?

Чужой страх (Джейн только потому его и выносила, что изнутри поднималась яркая злая радость) сменился удивлением и возмущением. «Это была кучка дикарей и их никчёмные хибары и лодки! Рядом с Алайном, с новой жизнью нашего народа… Ты знаешь, что мы можем… что могли, пока наши солнца не погасли?!»

– Я знаю, чего вы хотите, - отозвалась Кайшу, и от её голоса Джейн стало не по себе – он и раньше приятным не был, но теперь вдавливал в стену. – Алайн зовёт вас и ждёт. Что же… лучший из проводников уже слышит мой зов – и он придёт сюда.

Хассинельг, коротко вскрикнув, прижал Джейн к себе и попытался спрятать за спиной и вскинутым посохом. В зале медленно темнело, и становилось всё холоднее – но не снаружи, а… будто изнутри, из своих же костей. Многоглазая тень с когтистыми лапами выскользнула из стены.