Испытание любви

Ховард Линда

Ветер превратился в настоящую проблему. Он мчался по склону, словно безумный, подвывая и вздымая кверху небольшие снежные волны. Бейли безуспешно искала место, где ветер был бы немного тише, но он, казалось, дул абсолютно отовсюду. Наконец она выбрала место прямо за палаткой, где было немного спокойнее. Подтащив поближе к навесу пустые чемоданы, она принялась вкапывать их в снег в открытом виде, создавая невысокую стенку. Возможно, это было не самое гениальное решение проблемы, но другого Бейли в голову не пришло. Конечно, огонь мог перекинуться

и на чемоданы, но даже это было бы не так страшно, как полностью разряженная батарея.

Бейли расчистила площадку от снега, а затем Камерон с помощью отвертки расковырял землю и принялся отбрасывать прочь промерзшие комья. Углубление для костра было совсем еще небольшим – не больше десяти сантиметров, – когда отвертка заскребла по камню. Затем Камерон и Бейли вместе выложили дно и края ямки камнями. Камерон набрал их, пока Бейли искала ветки посуше. Самая сухая древесина действительно была в палатке. Пришлось осторожно заменить ветки, на которых держался навес, новыми. Хлипкое сооружение едва устояло, а ведь в нем предстояло провести еще одну ночь.

Используя нож, Камерон сумел настрогать сосновой коры и даже срезал часть толстой ветки, проткнувшей самолет. Она была не слишком сухой, но все-таки не настолько пропиталась влагой, как все то, что валялось на снегу.

Оставалось сложить ветки так, чтобы умножить шансы на победу. Камерон создал из имевшейся древесины и коры нечто, напоминавшее небольшой шалаш, напихав в щели кусочки коры посуше и обрывки свернутых листочков бумаги.

– Влажные ветки будут разгораться с трудом, но главное, чтобы пламя занялось. Если его вовремя подкармливать корой и мелкими веточками, крупные ветки успеют немного подсохнуть и займутся, – объяснял он.

Бейли мысленно молилась о том, чтобы затея с батареей сработала. К сожалению, существовала еще одна трудность: как перенести огонь от остова самолета к палатке? Ветер дул не переставая, так что просто поджечь кусок бумаги и идти с ним до навеса, ничем не защищая, было неразумно. Поразмыслив, Бейли и Камерон решили использовать коробку из-под аптечки первой помощи. Бейли вытряхнула содержимое на поролоновые подстилки в палатке, а Камерон насыпал в коробку более-менее сухую хвою из палатки и обрывки бумаги, скрученные потуже. Этого должно было хватить, чтобы донести огонь от самолета до навеса.

И Камерон, и Бейли молчали, потому что приготовления были серьезным делом, от них зависело слишком многое. Огонь мог обогреть и высушить, а измученным организмам выживших так не хватало тепла. Даже от одной мысли о том, что рядом с навесом может запылать огонь, сердце Бейли наполнилось какой-то первобытной радостью.

Оставалось разобраться с проводом. Камерон почти полностью снял изоляцию с короткого обрывка, а затем сплел его концы с двумя более длинными кусками в оплетке, оголив для этого их края.

Теперь вся надежда была на батарею. Камерон и Бейли подошли к самолету. Она держала коробку, он нес провод.

– Если

сработает, бумага загорится. Как только это произойдет, закрывай крышку и быстрее неси коробку к палатке, – инструктировал Камерон. – А я отсоединю провода от батареи, чтобы не тратить понапрасну энергию. Ведь с первого раза костер может не разгореться. Я специально скрутил бумагу потуже, чтобы она горела медленно и чтобы успели заняться сосновые иглы. Будем надеяться, что нам повезет.

Бейли кивнула. У нее так колотилось сердце, что было слегка дурно. Она вновь и вновь повторяла про себя: «Пусть затея Камерона сработает» и «Пусть в батарее будет заряд».

Бейли поддерживала провода в таком положении, чтобы оголенная часть касалась скрученных бумажек в коробке. Она старалась сдержать дрожь в руках, опасаясь все испортить.

Камерон принялся прикручивать концы провода к клеммам батареи. Закончив, он бросил взгляд на Бейли.

– Сколько мне ждать? – спросила она взволнованно.

– Пару минут, я думаю.

Но ей показалось, что прошла целая вечность. Она смотрела в коробку, туда, где зачищенный провод касался бумажек. Ничего не происходило, а ведь должна была появиться струйка дыма, означающая, что бумага начала тлеть.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – повторяла Бейли. Она даже зажмурила глаза, словно ребенок, который боится, что прямой взгляд может помешать чуду случиться.

– Бейли! – резко окликнул ее Камерон.

Она вздрогнула и открыла глаза. И первое, что она заметила, – тонкую извилистую струйку белого дыма, поднимающуюся из коробки, почти прозрачную, словно призрак. Струйка, причудливо изогнувшись, поплыла в сторону, где ее тотчас разметал ветер. Бейли постаралась нависнуть грудью и головой над коробкой, чтобы уберечь драгоценную искру.

На клочке бумаги возникло и стало медленно шириться коричневое пятно. Сердцевина его стала совсем темной, а затем превратилась в дырочку, края которой почернели. Бумажка дернулась и начала сворачиваться еще туже, словно живой организм. Краешки занялись огнем.

– Давай, – скомандовал Камерон.

Бейли очень осторожно прикрыла крышку, не захлопывая ее совсем, и поспешно засеменила в сторону палатки. Она молилась о том, чтобы язычок пламени, который мелькнул несколько секунд назад в коробке, не потух, поставив крест на их с Камероном надеждах.

Опустившись на колени перед пирамидой из палочек, бумажек и коры, Бейли медленно открыла крышку. Хвоя и мелкие веточки тлели оранжевым. Она подхватила пальцами длинный фитилек из скрученной бумаги, занявшийся огнем, и осторожно подсунула его под «шалаш» из веток, который соорудил Камерон.

Несколько мгновений ничего не происходило, и у нее замерло сердце. Затем постройка подсветилась снизу, и Бейли осторожно, как учил пилот, подула под пирамиду. Веселые язычки пламени мелькнули тут и там, лизнули хвою и кору. «Шалаш» задымился и остро запах.