Испытание адом
Шрифт:
– Выходит, старшина Джеймисон по-прежнему с тобой, – заметил Вильям, подняв бокал, и залюбовался тем, как полыхает на свету его рубиновое сердце. – По-моему, она служит у тебя уже четырнадцать лет.
– Точно, – подтвердил Белая Гавань, – и если ты до сих пор надеешься переманить ее, брось эту затею. Татьяна – флотская до мозга костей и ни за что не согласится заведовать винным погребом какого-то штафирки.
Вильям состроил нарочито обиженную физиономию, а старший брат хмыкнул.
– И нечего присматриваться к вину. Его выбирал не я, а сама Джеймисон, а прислал сам Протектор.
– Ну, если так…
Вильям пригубил, после чего глаза его расширились в одобрительном удивлении.
– Замечательно, –
– В отличие от бездельников-штатских, мы, военные, слишком заняты, чтобы возводить сибаритские наклонности в ранг искусства, – сухо отозвался граф и перевел взгляд на Капарелли. – Вы согласны, сэр Томас?
– Не стану с вами спорить, милорд, – улыбнулся Первый космос-лорд, хотя уголки его рта изогнулись в подобии усмешки.
В обществе Белой Гавани Капарелли всегда чувствовал себя неуютно. Оба вельможи не слишком жаловали друг друга, хотя трения между ними в последнее время сошли на нет, расплавившись в суровом горниле войны. В шевелюре Капарелли, вопреки пролонгу, появилась седина, и причиной тому было не биологическое старение, а сокрушительный груз ответственности за ход войны, и он же избороздил морщинами лицо Первого космос-лорда. Ну а Белая Гавань, так или иначе, был его десницей, вооруженной самым остро отточенным, разящим хевов мечом.
– Прекрасное стратегическое решение, – сделал ему комплимент Александер, после чего, пригубив вино, поставил бокал и поднял глаза на Робардса.
– Натан, капитан Альбертсон готов к совещанию?
– Так точно, милорд. Готов прибыть в любое время, когда вам удобно.
– Хм. – Белая Гавань уставился на свой бокал и спустя несколько секунд кивнул, словно в подтверждение собственным мыслям. – Будьте любезны, зайдите к нему и передайте, что мы начнем… э-э… минут через тридцать-сорок.
– Будет исполнено, милорд.
Изменение было неожиданным, однако в карих глаза Робардса не промелькнуло ничего, даже отдаленно похожего на удивление. Он просто осушил свой бокал и исчез почти так же незаметно, как Джеймисон.
– У этого молодого человека хорошая выучка, – заметил Вильям Александер, когда за лейтенантом закрылась дверь. – Могу я предположить, – тут он взглянул на брата, – что ты отослал его не без причины?
– Можешь, – подтвердил Белая Гавань. – Вообще-то у меня их даже две. Важнейшая из них то, что по моему глубокому убеждению, вы двое свалились сюда вовсе не из-за того, что указано в официальном коммюнике. А поскольку у меня есть не слишком приятное подозрение относительно одной из причин вашего визита, я решил очистить палубу. Обсудить проблему в сугубо мантикорском кругу.
Вильям хмыкнул, отпил глоток и приподнял бровь, предлагая брату продолжить.
– Уже почти год я пытаюсь собрать Восьмой флот, – спокойно произнес Белая Гавань. – По плану формирование должно было завершиться за девять стандартных месяцев, но я так и не получил в свое распоряжение предусмотренных приказами сил. Между тем подразделения, выделенные Грейсоном, Эревоном и другими флотами Альянса, давно прибыли на место сбора. А вот кораблей Королевского флота что-то не видно, и некоторые нюансы в содержании депеш, прибывающих из Звездного Королевства, наводят на мысль, что увижу я их не скоро. Должен ли я предположить, что Аллен Саммерваль направил сюда второе лицо в правительстве и главу Адмиралтейства с намерением объяснить мне – а может, и Протектору, – какого черта происходит.
Гости адмирала переглянулись, и Капарелли, помолчав, взял инициативу на себя.
– Все верно, – тихо сказал он. – Кораблей пока нет. Мы не сможем выделить для вас ни единого еще как минимум два стандартных месяца.
– Это слишком большой срок, милорд, – так же тихо
– Видел, – признал Капарелли.
– В таком случае вам известно, что Тейсман наращивает силы быстрее, чем я. Мы даем им время – время собрать флот и перевести дух, а между тем это просто недопустимо. Особенно в ситуации, когда военным ведомством у них стала заправлять такая энергичная особа, как Эстер МакКвин.
– Мы не знаем, насколько вольна МакКвин в своих действиях, – попытался возразить Капарелли. – Пат Гивенс работает над этим. Не то чтобы ее аналитики располагали избытком материала, но вероятность того, что Комитет предоставит адмиралу полномочия выстраивать собственную стратегию, оценивается не выше чем в двадцать пять процентов. Политиканы Нового Парижа слишком боятся военного переворота.
– При всем моем уважении к Патриции, – невозмутимо произнес Хэмиш, – в данном случае она ошибается. Я сталкивался с МакКвин в бою, и, по моему глубокому убеждению, она лучший флотоводец из тех, кто у них остался. И они, будьте уверены, тоже это знают. Да, наша разведка постоянно подчеркивает ее амбициозность, но раз уж это известно нам, то Сен-Жюсту с его молодчиками и подавно. Иными словами, хевы назначили ее на высокий пост, зная, что делают. Они намереваются отвести ей главную роль в определении стратегии.
– Хэм, что-то я не понимаю, к чему ты клонишь, – сказал, помолчав, Вильям.
– Пораскинь мозгами, Вилли. Если ты боишься кого-то, считаешь его представляющим для тебя угрозу, но все же назначаешь его на высокий пост, значит, у тебя есть серьезный побудительный мотив. Скорее всего, что-то кажется тебе более опасным, чем амбиции этого человека. Комитет общественного спасения счел возможным назначить МакКвин Военным секретарем по очень простой причине. До Пьера и его банды наконец дошло: при столь тяжелой ситуации на фронтах им не обойтись без настоящего профессионала. Даже если возвышение такого профессионала чревато потенциальной угрозой военного переворота. – Белая Гавань пожал плечами. – Иными словами, назначив адмирала МакКвин главой военного ведомства, но не дав ей при этом возможности использовать свои профессиональные знания в профессиональной сфере, члены Комитета выказали бы себя не просто дураками, а патологическими кретинами. А он отнюдь не являются кретинами. Вот почему, сэр, – он снова повернулся к Капарелли, – предоставляя им время, мы совершаем весьма, весьма серьезную ошибку.
– Ваши рассуждения вполне логичны, – признал Капарелли, устало проведя ладонью по лицу и откинувшись в кресле. – Возможно, аналитики Пат и вправду то ли недодумали, то ли перемудрили. Однако согласитесь: предоставление ей всей полноты военной власти должно означать и коренное изменение всех отношений между их народными комиссарами и офицерским корпусом.
– Полагаю, – заметил Александер-старший, – такого рода изменения, во всяком случае неформальные, в некоторых частях и подразделениях уже произошли. Скажем, у Тейсмана. Его тактика при Сибринге, использование им ракетных подвесок при Адлере – все это указывает на то, что он может или, по крайней мере, считает, будто может, положиться на своего комиссара. Похоже, они действуют единодушно. Это опасно, сэр. Сложившаяся структура двойного командования и взаимного недоверия играла на руку нам, а вот взаимопонимание и сотрудничество между командирами и комиссарами не в наших интересах. Не исключено, что Комитет позволил МакКвин, особенно с учетом того, что именно она подавила мятеж Уравнителей, установить с ее личным комиссаром совершенно особые отношения. Я отнюдь не исключаю возможности того, что со временем они постараются отыграть все уступки назад, но пока военная ситуация остается сложной, этого не произойдет.