Исправленному верить
Шрифт:
– Ничуть, – заверил Олеф с достоинством, сквозь которое проступала легкая ирония. – Но мне жаль, что сегодняшняя встреча так мало для вас значит.
– Что вы! Ради этого ужина я даже кроссовки постирала!
Они оба посмотрели на ее кроссовки.
– Знаете, я немножко отстал от жизни… Я сейчас не понимаю – это шутка или нет.
– Почти нет, – заверила Никодима. – Некоторую обувь теперь можно стирать прямо в стиральной машинке.
– Удобно… наверное.
Никодима протянула пакет.
– Это так, к
– Неожиданно… – признался хозяин замка, принимая гостинец. – И так приятно. Прямо-таки очень приятно…
Достал из пакета герметичные упаковки с кровью, начал изучать маркировку.
– Не знала, что вы любите, – пояснила она. – Взяла разной. Свежая, утренняя.
– И даже четвертая отрицательная? Право, вы меня балуете!
– Это – компенсация.
– Компенсация?
– За ненанесенные телесные повреждения. И прошлые, и будущие. Я могу разойтись, если вино действительно такое, как было обещано.
– Я начинаю привыкать к вашему чувству юмора. Прошу, пройдемте.
– У вас принято разуваться?
– Что вы, что вы! Нельзя нарушать композицию этого вашего… наряда.
– И то верно!
Граф… ну, будем считать, что граф, (хотя он мог быть и бароном каким-нибудь, и, не дай бог, герцогом) повел гостью по длинному холлу, сплошь по стенам увешанному старинными портретами и газетными вырезками сомнительного содержания. Никодима не торопилась, спокойно разглядывала все, что считала нужным рассмотреть. Хозяин замка несколько раз останавливался, ожидая. Было заметно, что поведение гостьи одновременно и забавляет, и раздражает его. Но забавляет все же больше.
Наконец холл закончился, и они оказались в просторной зале.
– Здесь нет окон, – заметила Никодима.
– Традиция, – пояснил Олеф.
Они сели за длинный стол: Олеф во главе стола, Никодиме было предложено место сбоку, в метре от хозяина замка.
Помимо стола в комнате… нет, это все-таки не комната – зала, в зале находился рояль (так, в углу – не сразу и заметишь); великолепный камин, над которым вместо картины висела театральная афиша. Возле камина стояло два добротных старинных кресла. Там, где по всем правилам должны были быть окна – возвышались узкие длинные витражи с подсветкой, но все же было очевидно, что это только имитации.
Несколько книжных шкафов завершали композицию.
Стол был накрыт скатертью вишневого цвета. Посуда, фужеры, столовые приборы… еды не было.
– Накрыто на двоих? – спросила Никодима.
– Мы же планируем ужин.
– Разве вампиры нуждаются в еде?
– Нет. Но мы можем принимать пищу.
– Ясно-понятно… – Никодима огляделась.
– Что-то не так? – спросил он.
– Все отлично. Кроме того, что я опоздала почти на полчаса, а еды на столе нет. Меня не ждали?
Вместо ответа Олеф громко позвал:
– Рустаф!
Торопливо вошел человек
– Что у нас с ужином?
– Все готово! Буквально пара минут, – заверил он, отвесил легкий поклон и удалился.
– Буквально пара минут, – повторил Олеф.
– Они ведь начали готовить, только когда я пришла, верно?
– Ничего-то от вас не скроешь, – усмехнулся он.
Никодима пожала плечами.
– У меня два предложения, – сказала она.
– Слушаю.
– Первое: зачем поститься обоим? Откупоривайте четвертую отрицательную, а я постараюсь не сглатывать слюни.
– Восхитительная идея, – умилился он, но в пакет не полез, с любопытством глядя на женщину. – Надеюсь, ваше второе предложение столь же прелестное…
– Перейдем на «ты»? Некоторые шутки невозможно адресовать тому, кому «выкаешь», а я не привыкла ограничивать себя в шутках.
– Мне кажется, мы не так долго знакомы…
– Это я еще прилично держалась, – заверила Никодима. – Я вообще редко жду больше трех предложений.
– Что ж… раз тебе так комфортнее.
– Отлично! Наливай!
Должно быть, он хотел заметить, что разливать и вино, и кровь следует слуге… Но будем откровенны: кто же устоит перед четвертой отрицательной?
– Знаешь, я умею пользоваться Интернетом и всеми этими… гаджетами, – сказал Олеф, отхлебнув одномоментно почти с полбокала. – Но мне это не доставляет такого удовольствия, как живое общение.
– Полуживое, – поправила Никодима. – Учитывая твой статус.
– Вот тут вы, ты ошибаешься: байки о том, что вампиры нежить – всего лишь байки. Мы чувствуем боль и голод. Да, метаболизм у нас иной, и много других отличий, но мы не мертвые. Нет. Хотя температура тела ниже человеческой.
– И сколько? Замеряли?
– В среднем тридцать два градуса.
– То есть, если у тебя тридцать шесть и шесть – значит, ты гриппуешь?
– Наверное… Не знаю, как-то никогда не грипповал.
– Как это вообще переход в вампиризм в температурном плане? Вот брякнула…
– Ничего, я понял, – улыбнулся Олеф. Потом задумался, вспоминая. – Все начинает казаться теплым. Даже холодные предметы. Но вместе с тем, внутри постоянно мерзнешь, не можешь согреться, и это не проходит… Через некоторое время просто привыкаешь.
– А что с солнцем? Ты в передаче говорил, что – ничего такого, но окон-то в зале нет.
– Да просто витамин Д не усваивается, и обгораем легко. Кстати, окон только здесь нет, в остальных комнатах с этим все в порядке. А в спальне, – добавил он как бы между прочим, – окно с прекрасным видом на море.
– Отлично, бледнолицый. С этим разобрались. Так о чем хочешь поговорить помимо себя?
– Да о чем угодно, – хозяин замка повел рукой в пространстве, как бы предоставляя гостье выбор темы. – Что, в целом, в мире происходит?