Исправление повесы

Джордж Кэтрин

Надев теплые серые брюки и толстый алый свитер, Лаури вернулась в гостиную, где ее ждал Адам с приготовленным чаем, уже стоящим на подносе на маленьком столике.

— Я звонил в полицию, потом еще раз маме, чтобы держать ее в курсе дела, потом связался с Джимом Уоллесом и дал ему твой телефон, — доложил ей сразу Адам, — это мой секретарь, — добавил он, видя ее недоуменный взгляд.

Значит, это все-таки не женщина.

— Что сказали в полиции?

— После теленовостей было несколько звонков от людей, которые видели

хорошо одетую пожилую женщину, сажавшую ребенка в машину около магазинчика.

— В машину, — сглотнула слюну Лаури. — Она, значит, может быть уже где угодно.

— Если ребенок — Рози, да. Описания не совсем совпадают.

— Я сообщила полиции, во что она была одета, но она целый день в яслях. На ней не было пальтишка, так что эта женщина могла завернуть ее в одеяльце или что-нибудь вроде того.

Адам покачал головой.

— Это бы сразу бросилось в глаза. Скорее всего, у нее было что-то приготовлено, чтобы тут же надеть.

Лаури издала глубокий нервный вздох.

— Ты думаешь, что все было продумано?

— Похоже на то. Бывает, женщины хватают из колясок детей импульсивно, но в данном случае все говорит о том, что действовали по заранее подготовленному плану.

Лаури пыталась дрожащей рукой разлить чай.

— Ты не думаешь, что это?.. — Она запнулась, не в силах говорить дальше.

Адам взял чайник из ее трясущейся руки и поставил обратно на поднос, затем присел рядом.

— Не думаю что, Лаури?

— Что эта женщина собирается продать Розин какой-нибудь бездетной чете, отчаявшейся иметь ребенка и предпочитающей не задавать лишних вопросов?

Он крепко сжал ее руку.

— Не будем об этом даже думать. Но, если это и так, мы найдем ее. Обещаю тебе. Во всяком случае, пока что, — добавил он, — никаких требований выкупа не было.

Лаури недоуменно посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

— Я потому и звонил Джиму Уоллесу. К нам в офис ничего подобного не поступало. Он как раз сейчас на пути к моей квартире — прослушать автоответчик. Он сразу позвонит.

— А почему секретарь мужчина? — из чистого любопытства спросила Лаури.

— Когда мой отец снял с себя полномочия, его секретарша ушла с работы.

— Она не пожелала работать с тобой?

— Она была замужней женщиной и собиралась родить, — без всякого выражения ответил Адам. — В тот момент я еще зализывал раны, нанесенные тобой, и вообще испытывал неприязнь к женщинам. Вот и взял мужчину. И оказалось все отлично. Джим прекрасный работник, очень квалифицированный и никогда не отказывается задержаться допоздна, если надо.

— Все эти качества бывают и у женщин, — ввернула Лаури.

— Так-то лучше, милая девочка, — заулыбался Адам, — лучше пилить меня, чем плакать. От твоих слез у меня все разрывается внутри.

Значит, мрачно подумала Лаури, напрасно она не обрушила их на него в полную силу, когда узнала, что беременна.

— Это просто невыносимо, —

жалобно проговорила она, — сидеть здесь и ничего не знать. Адам притянул ее к себе.

— Понимаю, милая, понимаю.

— У меня так и стоит она перед глазами — плачущая. Та женщина ведь не знает, что она ест, какое молоко я ей даю и… и вообще, — она уткнулась лицом в его плечо, словно забыв, что перед ней мужчина. В данный момент он давал ей утешение, в котором она так нуждалась, она словно забыла, что когда-то он был ее возлюбленным.

Но вскоре Адам беспокойно заерзал, и Лаури быстро отпрянула от него и села, выпрямившись, в уголке дивана.

— Неплохо бы выпить, — вслух подумал Адам. — Жаль, что ты не держишь спиртного.

— Магазинчик, где торгуют спиртным, неподалеку отсюда, еще открыт, если тебе так невтерпеж.

— При чем тут «невтерпеж»? — сердито глянул он. — Уж что-что, а алкоголь никогда не был моим слабым местом.

— В отличие от женщин, — скосив на него глаза, ввернула опять она. — Сначала проблемой было излишество, теперь воздержание.

— И то и другое исключительно по собственной воле, — резко бросил он и тут же поднял вверх руки. — Ах, прости, прости. Я сам не знаю, что несу.

— Мы оба, — со вздохом подтвердила она и вдруг прищурилась. — Ну-ка, подожди, — и, вскочив с дивана, помчалась в свою спальню. Вернулась она, помахивая миниатюрным бочонком коньяка. — А вот это как?

Адам восхищенно глянул на нее.

— Откуда ты это взяла?

— Я положила его в рождественский чулок для папы, — пыталась улыбаться Лаури. — Положу потом что-нибудь другое, если… когда…

— Когда! — воскликнул довольный Адам, вскочил с дивана и взял из ее рук бочонок. — Отлично. Сейчас мы оба выпьем.

В обычное время Лаури терпеть не могла крепкие напитки, но сейчас не отказалась бы от любого средства, какое бы ни подвернулось, чтобы хоть как-то утишить горе и отчаяние, которые удавалось сдерживать лишь неимоверным усилием воли.

— Ну как, лучше? — спросил Адам, когда она сделала осторожный глоток.

— Немного лучше. Результат ничего, а вкус ужасный.

Он улыбнулся и чокнулся с ней.

— От такого количества никто из нас не напьется. Но ожидание станет более терпимым.

Время тянулось с черепашьей скоростью, и Лаури была рада бодрящему теплу коньяка. Позвонил Джим Уоллес и изложил оставленные сообщения, но ничего похожего на требование выкупа там не было. Еще один-единственный звонок был перед полуночью от инспектора Кокса. Он сказал, что поступило несколько сообщений от свидетелей, видевших, как девочку увозили на машине, и добавил, что до утра пока что ничего больше сделать нельзя. В утренних теленовостях еще раз расскажут о похищении, после чего, возможно, поступят новые сведения. Он посоветовал Адаму убедить мисс Морган отдохнуть и обещал связаться сразу же, как только что-нибудь прояснится.