Исправление повесы
Шрифт:
— Что? — переспросил в недоумении Адам, и глаза его превратились в узенькие щелки.
— Я беременна, — твердо повторила Лаури.
— Как?
— Обычным путем, Адам. С твоей помощью, — добавила она, и вдруг ей стало зябко.
Он принялся мерить шагами комнату из угла в угол, как тигр в клетке.
— Должно быть, забыла принять таблетки, — бросил он.
— Нет, не забыла. — Глаза ее вспыхнули. — Я принимаю их, как святое причастие, всегда. Но у меня было отравление. Я принимала антибиотики, и на этот раз
Адам, окаменев, уставился на Лаури и молчал так долго, что Лаури пробрал озноб, хотя вечер был теплым.
— Ты меня не обманываешь, Лаури? — наконец с расстановкой выговорил он. — Или, не приведи Бог, специально подстроила это «несчастье», чтоб загнать меня в ловушку?
Внутри у нее все опустилось. В комнате снова повисла тягостная тишина; наконец она выговорила бесцветным, глухим голосом:
— Нет, ничего я не подстраивала. Я лучше пойду. — Она обернулась в поисках своей сумки.
— Не глупи, — остановил он ее резко; он вдруг показался ей чужим, мрачным человеком, а не веселым, легкомысленным Адамом, которого она любила. — Мы что-нибудь придумаем.
Лаури покачала головой, не глядя на него.
— Нет. Не придумаем. Только что ты ясно дал понять, что это я виновата. Значит, что-то придумывать придется мне, а не тебе. — Так и не посмотрев на Адама, она направилась к двери, но его рука тяжело легла ей на плечо, не давая уйти.
— Лаури, подожди, — в голосе его послышались примирительные нотки. — Прости, что я так сказал, но пойми, какой это для меня удар. Давай все спокойно обсудим и поищем выход.
— Выход? — переспросила она его таким ледяным голосом, что Адам покраснел от злости.
— Да, выход, — резко повторил он и силой усадил ее в кресло.
— Если ты имеешь в виду адрес замечательной частной клиники, то не беспокойся, — отрезала она. — Может, твоим женщинам это подходит, но не мне.
— Ни одна из так называемых «моих» женщин никогда не ставила меня в такое положение, — злобно парировал он, побелев от гнева.
— Со мной это тоже впервые! Думаешь, я очень довольна? — Она вскочила с кресла, но Адам грубо толкнул ее обратно, но тут же осекся, закусил губу и запустил пальцы в шевелюру:
— Прости, я не подумал.
— Раньше надо было думать, — огрызнулась Лаури. — Мне тоже не мешало бы немного подумать, и ничего такого не произошло бы.
— Не глупи. Это произошло, и с этим что-то надо делать, — настаивал Адам.
— Прежде всего, — холодно начала Лаури, — позволь довести до твоего сведения две вещи: я намерена иметь ребенка и растить его, — она сделала величественный жест. — А теперь слово за тобой.
Адам воззрился на нее негодующе:
— Ах вот оно что! Ультиматум, — он передернул плечами. — Отлично. У меня нет выбора. Мы женимся.
— О, ради Бога, — язвительно пропела Лаури. — Только без театральных представлений. Ты с самого начала дал
— А теперь кто начинает театральные представления? Ты снова глупишь, Лаури. Другого выхода нет. Я устрою скромную свадьбу как можно скорее…
— Покрыть мой позор? — насмешливо воскликнула Лаури. — Опомнись, Адам. Времена изменились.
Адам стиснул зубы.
— Да совсем не то! Я имел в виду сделать это до того, как произойдут перемены в «Хок Электронике» и у меня не будет времени…
— Ах да, «Хок Электронике» — твой настоящий ребенок. — Лаури долго смотрела под ноги; голова ее лихорадочно работала. — Ладно, — наконец вымолвила она, — но с одним условием.
Он раздраженно посмотрел на нее.
— Ну, что еще?
— Все это, в том числе бракосочетание, мы держим в тайне, пока оно не произойдет. Затем общественности сообщается, что скоропалительный брак мы совершаем, чтобы заключить узы прежде, чем ты взвалишь на свои плечи фирму, как ты и говорил. Но о ребенке ни слова, пока это не будет абсолютно необходимо.
Адам с неудовольствием прервал ее:
— Но это не та тайна, которую удастся хранить долго, Лаури.
— Достаточно, чтобы дать мне — и тебе — передышку, время свыкнуться с мыслью, — твердо объяснила Лаури, вставая. — А теперь мне действительно надо идти.
Глаза Адама потеплели впервые с того момента, как она огорошила его новостью.
— Зачем? У тебя усталый вид. А я-то думал, ты останешься на ночь.
Она состроила гримасу.
— Не очень удачная мысль. Учитывая обстоятельства.
— Я могу спать на софе, если хочешь, — предложил он.
Лаури смотрела на него и диву давалась, как это человек с репутацией завзятого сердцееда не понимает, что больше всего на свете ей сейчас хочется, чтобы он лег с ней и всю ночь не выпускал из своих объятий. Вот уж о чем она действительно не мечтала, так это провести ночь в его кровати одной, в то время как он будет спать на софе.
— Нет уж, спасибо. Я только вызову такси…
— Да не будь глупой. Я отвезу тебя, — возмутился он.
— Если ты еще раз назовешь меня глупой, я ударю тебя, так что перестань! — взорвалась она вне себя от того, что он не настоял, чтобы она осталась.
— Перестану, когда ты перестанешь нести всякую чушь! — Он схватил ее за руку и повел к дверям. — Я отвезу тебя домой, хочешь ты того или не хочешь.
Впоследствии Лаури не могла без содроганий вспоминать о том времени. С первого же момента, когда она принесла неприятную новость, Адама словно подменили: из веселого неутомимого любовника он превратился в потерявшего всякое чувство юмора деловитого незнакомца, беспрерывно осуждавшего ее требование соблюдения секретности, как заскок и досадную бессмыслицу.