Исправить
Шрифт:
Поняв, что собрала все спелые ягоды в пределах досягаемости, я встаю и спускаюсь вниз, прихватив с собой ведро.
— Эти ягоды так хороши, — говорит Миа. —Думаю, завтра я испеку чизкейк с клубникой по рецепту бабушки.
Проходя мимо меня в поисках более спелых ягод, мама комментирует:
— Она бы еще испекла потрясающий пирог с клубникой и ревенем.
— Это напомнило мне, как я проводила летние каникулы в ее доме. — в словах моей сестры появляется грусть.
— А жареный сыр и арбуз на обед, — с улыбкой добавляю я. — И игры с разбрызгивателями на лужайке.
Миа
— Серьезно, — говорит он, раздраженно хватаясь за ведро. — Мы скоро закончим? У меня сегодня вечеринка.
— Я думала, ты проведешь с нами всю неделю. — обрывает мама, садясь на пятки и хмуро глядит на него.
— Мы с Басом устраиваем вечеринку в честь предзапуска нашего приложения, — отвечает он, пожимая плечами. — Мы запланировали ее задолго до того, как объявили о «неделе в кругу семьи».
— Вечеринка в честь предзапуска? — спрашиваю я, прищурившись. Он и Бастьен Хант были неразлучны со средней школы. Их связывала взаимная любовь к компьютерам и музыке. Кэм был гитаристом, а Бас — барабанщиком. Когда они вдвоем поступили в Стэнфорд, родителей, наших и Баса, беспокоило, что они потратят свое время на всякую ерунду, а не на учебу. Однако, парни не теряли времени зря и вместе создали приложение. Однажды я поинтересовалась, как оно работает. Кэм потратил пять минут на объяснение, но я так и не поняла, о чем он говорил.
— Никогда не рано начинать ловить кайф. Я вернусь завтра, — с дьявольской ухмылкой добавляет он, — Даже если мне не удастся поспать. Я, конечно, могу в какой-то момент оказаться в кровати, но вряд ли смогу заснуть.
О, черт! Он просто ничего не может с собой поделать…
Выпучив глаза, мама тычет в него пальцем.
— Прекрати немедленно, или я начну описывать нашу с отцом сексуальную жизнь. В картинках.
Я с ужасом смотрю, как в глазах брата вспыхивает дерзкий огонек.
— Кэм! — кричу я на него.
Миа предупреждает:
— Не смей!
— Ну так вот, есть одна цыпочка, которую встретил на нашем концерте, в прошлые выходные — самодовольно говорит он, — и у нее есть сестра-близнец.
— Я тебе когда-нибудь говорила, — громко перебивает мама, — Что это была моя идея, чтобы твой папа отрастил бороду? Все дело в трении…
— Фу! — восклицаю я, зажмурив глаза, в то время как Мия хлопает себя по ушам и вопит: — Не-е-е-е-т!
С самодовольным смешком мой брат бредет к другой группе.
— Не забудь надеть презерватив! — кричит ему вслед мама, и Кэм, не оглядываясь, поднимает вверх большой палец.
— Боже, — вздыхаю я. — Будьте людьми!
— Это действительно не круто, мама, — выговаривает сестра. — Когда мы были детьми, ты так не шутила о сексе. Не понимаю, почему сейчас это стало нормой только потому, что мы повзрослели.
— Ну, двое из нас троих взрослые, — комментирую я, и Миа кивает в знак согласия.
Мама закатывает глаза.
— Мы шутили над тобой, когда ты была маленькой. Ты просто не понимала.
Миа смеется. Я нет. Потому что внутри сгораю от воспоминаний о недвусмысленных, полных флирта, дразнящих разговорах, которые мы с Логаном вели перед
— Кому-то нужно сменить подгузник.
Мой отец тащит Эллиота, как сверток, под мышкой. От этого мой сын визжит, извивается и хихикает. Несмотря на седину, папа сейчас выглядит таким же подтянутым. Даже в статусе деда, вице-президента по медицинскому персоналу университетской больницы и почетного профессора, он так же красив, как на фотографиях, где он, двадцатилетний молодой врач, только начинал свою карьеру в анестезиологии.
Новое в его облике — светлая, с проседью борода, которая удивила нас на Рождество. И теперь, глядя на нее я буду вспоминать слова моей матери о трении. Большое спасибо, мама!
— Ой, вот ты и займись этим, дорогой, — беззаботно говорит мама, а потом смотрит в мою сторону. — Пейдж, сумка с подгузниками в машине, верно?
— Ага. — выпрямившись, я достаю ключи из кармана шорт и протягиваю отцу. Он молча берет их у меня без особого восторга. Бросает на маму многозначительный взгляд, который, я готова поклясться, обещает возмездие, затем поднимает внука на бедро и топает к стоянке.
— Я еще немного побуду с девочками.
Миа, уходит с ведром, оставляя меня наедине с мамой.
Возвращаясь к сбору клубники, я улыбаюсь от мысли, что секрет счастливого тридцатипятилетнего брака моих родителей, заключается в их пассивно-агрессивном подшучивании. Сейчас, будучи взрослой, я воспринимаю это, как своего рода прелюдию, если только это не достойная внимания мысль…
Но перестаю улыбаться, когда понимаю, что именно так должны выглядеть мы с Логаном в их возрасте. Все еще влюбленные, все еще подшучивающие друг над другом, и все еще имеющие активную и удивительную сексуальную жизнь. Мы также должны были с нетерпением ждать совместного выхода на пенсию, путешествовать и заниматься хобби и с удовольствием проводить как можно больше времени с внуками.
Так что да. Еще один пункт в моем плане, который можно вычеркнуть.
Наверное, пора уже составить новый план.
Наконец мама нарушает молчание.
— Как продвигается дело о разводе, над которым ты работаешь с Логаном?
— Я не работаю с ним, — поправляю я, стиснув зубы. — Пока все нормально. На днях подала заявление. Мы с Бет обедали в прошлые выходные, и она кое-что мне посоветовала.
— Что именно?
— Подключить «тяжелую артиллерию». Она порекомендовала своего детектива, и я уже наняла ее, чтобы раскопать подноготную клиента Логана. Я почти уверена, что результат будет. У таких парней, как Стюарт Гарнетт, всегда есть прошлое.
В напряженной тишине обнаруживаю, что мама наблюдает за мной, приподняв бровь.
— Что? — спрашиваю я, защищаясь. — Гораздо проще исправить чужой беспорядок, чем свой. Особенно когда тебе за это платят.
Тяжело вздохнув, мама бросает в ведро большую кроваво-красную клубнику.
— Он даже не хочет обсудить твою возможность переехать сюда?
— Нет, — отвечаю я, и мне кажется, что темное облако смирения накатывает, затуманивая мой мозг.
— Ну, — кисло говорит мама, — ты же знаешь, что я думаю на этот счет.