Исповедь сыщика (сборник)
Шрифт:
– В России могут многое, но отменить доллар даже русские не в силах.
– Звучит хорошо, – с некоторым сомнением пробормотал гэбист и вздохнул. – Я вам свой источник назову, но передать его кому-либо на связь не могу. Елена Владимировна – не агент, не осведомитель, а близкая подруга моей жены. Я устроил даму на работу, мы встречаемся, перезваниваемся, не более того. Вы довольны?
– Вы человек предусмотрительный.
– Профессия. Так когда и где я могу увидеть бумажки, которые не могут отменить даже русские?
–
– Не пойдет, – категорически ответил Еланчук. – Что хорошо вчера, сегодня уже плохо. Возможно, ваш портсигар и превосходен, но у меня образование гуманитарное, к тому же я консерватор.
– Хорошо, я позвоню вам на квартиру.
– Согласен, только планируйте встречу на завтра. В девять вечера мне не объяснить жене, куда и зачем я уезжаю.
– О'кей!
– О'кей! – ответил довольно Еланчук, сожалея лишь о том, что Гуров не слышал, как гэбист блестяще справился с первым заданием.
А для Гурова этот день начался в шесть утра, когда раздался телефонный звонок.
– Извините, Лев Иванович, вы еще почивать изволите? – весело говорил Крячко. – Если вам требуется документ, я готов собственноручно написать справку, что вы гений.
– Нашел? – Гуров сел в постели, отшвырнул подушку. – Поздравляю, Станислав, ты настоящий сыщик! Приезжай, я готовлю завтрак.
Чайник не успел закипеть, Гуров только побрился, а Крячко уже вошел в квартиру, обнял друга, помял мускулистые плечи, заглянул в голубые глаза.
– Как ни мучилась, а родила! Это же надо! Ну и клял я тебя эти дни! Разуверился вконец, топтался на вокзале из чистого упрямства, а при встречах все ждал, когда ты очухаешься и отзовешь. Ну, ты молчишь, и я молчу, мы люди гордые.
– Гордый человек, умойся хотя бы, – Гуров подтолкнул Крячко в ванную. – Смотреть страшно.
Станислав стянул мокрую куртку, засаленный свитер, разделся по пояс, повесил одежонку на крючок в ванной, повернулся к Гурову, втянул живот, напряг мышцы, изобразил культуриста.
– Хорош, хорош! Где ж ты так извозился?
– Я же тебя просил, пошли в Рио, а ты – вокзал, вокзал! А российский вокзал – это огромадный скотный двор, только каменный, и скотина в основном пьяная.
Отмывшись, Крячко надел свежую рубашку Гурова, закатал рукава, быстро уничтожил сковороду тушенки с яичницей, зажал в ладонях чашку с кофе, откинулся в кресле.
– Подвиги совершать тяжело, главное – нудно. И рассказывать совершенно нечего. А жаловаться тебе на работу сыщика даже не смешно. Я ходил, смотрел, сидел и глядел, разговаривал с людьми о нашей сладкой жизни и приглядывался, ругал тебя последними словами и дремал. Сегодня в пять часов восемь минут я его увидел. Нормальный русский мужик лет сорока, роста моего, жилистый, хваткий, узнал его сразу, хотя в наших мастерских
– Ошибка исключена?
Крячко не ответил, одарил друга таким взглядом, что человек совестливый смутился бы, но Гуров лишь усмехнулся.
– Ладно, не пыли, давай думать дальше.
– Вперед? Обожди, дай передохнуть, погарцевать, собой покрасоваться. Ну, ты, Лев Иванович, гений, слов нет. Как ты угадал связь вокзала с мастерскими? Вот Орлов ахнет! Когда ты нам в тот вечер о своей версии поведал, я вида не подал, но решил, что ты умом двинулся.
– Я ничего не угадывал, Станислав. Бухгалтер был на вокзале, встречал свою пассию, на следующий день поехал на склад и тут же заболел. Ты, а не я предположил, что смертельную информацию человек схватил накануне убийства, и, что дело не в бумажках, тоже ты сказал. Я лишь слушал да складывал, и у меня получилось, что покойный встретил на Белорусском вокзале какого-то человека, а на следующий день столкнулся с ним на складе. Со свойственным мне эгоизмом я отправил тебя на вокзал искать неизвестного, нечаянная встреча с которым стоила человеку жизни. Я спал, ты работал, честь тебе и хвала!
– Благодарю! – Крячко привстал и поклонился.
– Ты решил сразу две задачи, Станислав. Теперь мы знаем, за что убили бухгалтера и юриста.
Крячко глянул недоуменно.
– Бухгалтера – понимаю, а при чем тут юрист?
– Ты же установил, что бухгалтер интересовался телефоном Байкова.
– Но не звонил!
– Звонил и разговаривал, иначе бы его не убили. Не будем взваливать на себя чужую работу, пусть прокуратура занимается. – Гуров помолчал, приняв решение, уверенно добавил: – Но не сегодня и не завтра…
– Башку оторвут! – сказал Крячко.
– Это вряд ли, мы законопослушные граждане, о своих находках сообщим начальству, пусть генерал Орлов командует, выделяет людей, обеспечивает наблюдение. А наш анализ и выводы – наше дело, мы люди, нам свойственно ошибаться.
– Но показания Марии Ивановны, что она видела убийцу, мы утаили.
– Разговор между людьми не является показаниями, – возразил Гуров. – А что женщина видела именно убийцу, лишь твои домыслы и не более. Прокуратуре данный свидетель известен, допрошен, и не наша вина, если следователю человек говорит одно, а тебе иное. Мы данный вопрос обсуждали, Станислав, хватит болтать, вперед!
Крячко отправился домой отсыпаться. Гуров поехал в «Стоик». Генеральный директор был уже на месте. Сыщик коротко изложил свою идею.
– Отправить тебя в командировку? – удивился Юдин. – Куда и зачем?
– Ты генеральный директор, решай, куда и зачем ты можешь направить своего особиста. – Гуров привычно расхаживал по кабинету. – В подробности можешь не вдаваться, важно, чтобы все знали, что особист улетает. Ну, и город определи, чтобы у фирмы было какое-то притяжение.