Исповедь палача

Меркушев Арсений Викторович

— Заражение, инкубационный период, пандемия, летальный исход наиболее ослабленных членов группы — дети и старики. Остальные сортируются по признаку лояльности. Лояльные — получают вакцину или антидот, нелояльные умирают. Выжившие не обременены наличием стариков и детей — более мобильны и активны, чем остальные группы в том районе. У них много еды… А еще они запуганы и послушны настолько, насколько это возможно. Возможно их даже спровоцировали на нарушение условий сделки. А еще…

— А еще все выжившие были поделены на пять

номов- по пять-десять семей. И каждому ному был дан свой смотрящий, которого позже стали называть полубратом.

Такое себе вот начало. Старик Бяо — подобрал им хорошую котомку сюрпризов. Наша вынужденная терпимость по отношению к Ордену эти долгие годы объяснялась неопределенностью, незнанием.

Только пару лет назад наш друг сообщил, что чемоданчик с тремя полумесяцами — наконец пуст.

— Почему?

— Наш Друг в Обители лично по приказу Маркуса погрузил в цемент все ампулы с нью-эболой?

— Мне слабо верится в гуманизм иерархов.

— Я в него тоже не верю. Просто у антидота истек срок годности.

Знаешь, что самое смешное? Мы не знали, что надо искать, пока твой отец, мир душе, не обратил внимание на этот отрывок из послания.

Случайно обратил. И убедил нас всяких случай прозондировать почву.

— И?

— И практически с первых пальпаций мы наткнулись на гельт.

— Это плохо.

— Это не плохо. Это до невозможности хреново. Ты не понимаешь!? До последнего времени у Ордена было оружие последнего шанса, и мы о нем не знали. И если бы мы решили свалить Орден десять лет назад — случилась бы катастрофа.

— Но ведь его уже нет.

— Нет. Но о чем мы еще не знаем? Что ты знаешь о том, как становятся смотрящими Ордена — полубратьями?

— Пять-шесть лет послушничества и обучения. Чтение, письмо, агрономия и ремесла. Духовные практики, дабы окормлять паству.

— А еще?

— Да все, в принципе.

— А еще прохождения ряда ритуалов. Например, почтение памяти мученика Линя. Мы знаем о трех винтовках, принадлежавших Апостолам Гутману, Тэду и сыну его Симеону, которые теплом рук своих пророки очистили от греха. Что ты об этом знаешь?

— Три винтовки. Одна из них сломана со времен основания. Каждый полубрат должен в разобрать ее, собрать, и сделать выстрел над кенотафом Линя Бяо. Поскольку патронов у них нет, холостые патроны они покупают у нас… по очень вкусной цене.

— Саша, ты видишь тут только две исправные винтовки и отсутствие патронов. А я вижу пару сотен полубратьев, которые хоть раз в жизни сделали осознанный выстрел из огнестрельного оружия.

Мы их презираем и недооцениваем, а это ошибка. Но осознаваемая пока на уровне разума, но не сердца.

Возле Седьмой Цитадели уже несколько лет собирают неплохой урожай винограда и делают неплохое вино. Зачем?

— Ответ мне кажется очевидным. Что бы пить.

— А дальше? Наш Друг из Седьмой Цитадели допускает, что виноградники разбили не ради вина,

а ради мочи…

— Чего?!

— Да, ради мочи. Ради пьяной мужской мочи, которая здорово ускоряет время созревания селитры — основы черного пороха.

— Они делают порох?

— Не знаю. Но наш Друг сообщал, что молодое вино пьют только зимой или поздней осенью, после завершения мистерии.

— Это имеет значение?

— Саша, ну напряги мозги. Большой зал, много людей, много вина, а на улице холод и до отхожего места бежать и бежать, и потому для удобства у самого входа поставлены обычные кадушки. И просто, и удобно. Вот, правда, потом содержимое кадушек никуда не выливают.

Зачем? — Не знаю.

Для производства селитры? Возможно… Иди краски тканей? Тоже не исключено. Мы обязаны допускать и эту вероятность. Скажи, Саша, какой ты вывод можешь из этого сделать?

— Я думаю, что мы можем и должны сокрушить черных, но от них можно ожидать сюрпризов. Учитывая то, что с каждым месяцем мы становимся слабее, а они сильнее — наносить удар нужно как можно скорее и всеми силами что есть. Под немедленно я подразумеваю — в течении ближайших двух-трех лет.

Ущелья и каньоны морщин опутавшие лицо человека с альбомом растягиваются в улыбке.

— Я знал, что хоть ты меня поймешь. А потому, тебе, как самому понятливому и предстоит поработать.

Слушай внимательно. После того недоразумения с убийством нескольких сектантов у нас, как ты понимаешь, начались некоторые недопонимания с Конклавом Ордена. Могло дойти и до столкновения — тут и сейчас, что нам совершенно не нужно.

Но, — старик поднимает палец и улыбается, — наш друг из Ордена дал знать, что войны можно избежать. Достаточно будет принести формальные извинения и обменятся гостями на полгода, дабы утихли страсти.

— Гостями? Может лучше заложниками?! Зачем нам это надо.

— Затем, что через пару лет Ордена уже не будет, но нам кровь с носа нужны полгода спокойствия. Поэтому нас сейчас нужен мир. Нам — в первую очередь, а не им. С их стороны нашими гостями будут четверо из семи главных иерархов Ордена.

— А с нашей?

— Тут черные проявили мягкость. Они согласны не на первых лиц, а на их родственников. Четыре человека. От меня поедет брат.

— Не слишком жирно для черных?

— Они отдают нам свои ферзей, прося взамен офицеров.

— Шая, я вас хорошо знаю. Вы же не просто так мне рассказываете?

— Не просто. У нас есть друзья в Ордене. И в Седьмой цитадели, и в самой Обители Веры. Ты доставишь посольство в Седьмую Цитадель, и дальше они проследуют в Орден в сопровождении сектантов.

Как я тебе сказал, одним из четырех — поедет мой брат. Ты должен ему по мере сил помочь.

— Помочь в чем?

— Понимаешь, раз пошла такая пляска как обмен гостями — мы должны успеть понять — кто тут мутит воду.

— В смысле мутит воду?