Исповедь гипнотезера
Шрифт:
В свое время я поставил себе целью находить в каждом нечто, достойное подражания. Был период, когда я от этого чуть не погиб; но спасла цель другая, соединяющая — и оказалось, что я сказочно обогатился. Подражать творчески — значит знать ЗАЧЕМ.
Теперь техника. Пять основных этапов.
1. Сверка цели с моделью.
«Со своими сотрудниками я хочу быть уверенным без позерства, оптимистичным без фальши, непринужденным без фамильярности; хочу иметь смелость мыслить самостоятельно и принимать решения со взвешенным риском; уметь и вникать, и советоваться,
2. Созерцание и анализ.
«Очевидно, Н. настоящий лидер. Уверенность и деловитость, в сочетании со всегдашней готовностью к шутке, делают его всюду центром, лидером неформальным, "даже среди начальников, высших по рангу. Чем напряженнее положение, тем больше в нем спокойствия и сдержанного азарта: видно, что ему нравится борьба, это Мужчина. Похоже даже, что оптимизм его связан с тайным безразличием к жизни: это, кажется, и делает его и непостижимо привлекательным, и опасным…
По всей видимости, не заботится о производимом впечатлении; но у него всегда есть точное представление о том, чего от него ожидают, чего хотят люди, на что надеются и чего боятся, — весь внимание к другим, привычное состояние. Наблюдателен рефлекторно: о людях, с которыми имеет даже мимолетные контакты, помнит все до мелочей. Ему доставляет удовольствие быть в курсе чужих дел и интересов, и людям приятно… В этом и заключен обман, наживка: фактически Н. никому не сочувствует, каждого ловит на личный интерес и так или иначе использует, вполне хладнокровно. Быстрота и четкость его мышления, вероятно, связаны с тем, что он умеет освобождать свой ум от лишнего… Отсюда и свобода ассоциаций, и оригинальность решений.
Никогда не повышает голоса и, при всем юморе, никогда не смеется, а лишь слегка улыбается. В интонациях всегда есть какая-то острота, делающая каждое слово значительным; кроме того, иногда неожиданно меняет темп речи и тем заставляет собеседника следовать за собой, как бы гипнотизирует… Вроде и не приказывает, но ведет себя так, будто заранее знает, что все добровольно ему подчинятся, будто иначе и быть не может. Смотрит в глаза с таким выражением, словно собеседник уже давно с ним согласен. Характерен и значителен легкий жест правой руки…»
(Поправьте, если мое воображение в чем-то ушло не в ту степь. У меня тоже одно время была прокатная модель — почти двойник вашего Н. И я тоже им восхищался и не любил его.)
3. Обобщение. Выделение своего. «…Итак, я беру у Н. ВНУТРЕННЕ:
— свободу от «самого себя»;
— беззаботность относительно впечатления о своей персоне;
— азарт борьбы;
— непринужденную осторожность;
— зоркое внимание к людям.
ВНЕШНЕ:
— интонационный рисунок речи— некоторые компоненты;
— частично — тембр;
— взгляд, если удастся…
Я буду также искать свой собственный ключевой жест, аналогичный характерному жесту Н. Возможно, для меня таким жестом может быть легкое приподнимание головы, свойственное мне в моменты, когда я чувствую себя независимо…»
4. Вселение.
В состоянии мышечного и умственного освобождения, лучше утром, едва проснувшись, и вечером, хорошо расслабившись, перед засыпанием, ежедневно, в течение как минимум трех месяцев, сосредотачивайтесь на свойствах модели, которые вы решили заимствовать. Можно представлять их в виде образов, конкретных воспоминаний, лаконичных словесных формул, того и другого вместе… Суть, в любых вариациях, сводится к утверждению — убеждению — вере: МОЕ!
Я! — вере, не подлежащей более никакой проверке. Смело и безоглядно: теперь ЭТО — ВЫ.
5. Претворение.
…Остается лишь дать ЭТОМУ место в вашей работе и жизни. Точнее: позволить найти место.
Твердо веруйте: лучшее из того, чему можно подражать, мы уже имеем в себе. Любая модель лишь помогает нам это открыть.
(..А Китайца я не забыл. Мне даже кажется, грешным делом, что это он произвел ваш превосходный самоанализ и подсказал написать.) (.)
В. Л.
Прошло полтора года. Все в порядке, спасибо. Модель уже не нужна и, кстати, уволена. (.)
СИЛЬНЫЕ РОЛИ ДЛЯ СЛАБОЙ ПАМЯТИ
Всю жизнь изумляет память актеров. Как им удается так быстро и безошибочно выучивать свои роли, держать в голове все мизансцены и длинные монологи, малейшие жесты, тончайшие интонации?..
Еще более удивился, когда обнаружил, что память у них, за редкими исключениями, совершенно обычная, если не хуже. Не помню случая, чтобы кто-нибудь из них не забыл данного мне обещания.
Один, далеко не склеротик, пролечившийся у меня месяцев пять, не усвоил моего наименования, так я и остался для него Валентином Людвиговичем вместо Владимира Львовича. Извинялся, и опять за свое. Я уж и сам начал сомневаться: а вдруг он прав?..
Разгадку дала ролевая психология.
Актеру, если это Актер, почти не приходится тратить усилий на запоминание роли.
Роль запоминается сама собой — вживанием.
По мере отождествления актера с персонажем текст роли становится просто-напросто его бытием — им самим.
Вот в чем причина плохой памяти множества учеников и студентов, деловых и неделовых людей, превосходных жен и плохих мужей; вот почему выпадают из памяти куски жизни и целые жизни, не говоря уже о каких-то датах и именах; вот почему мы так слабо помним свои обещания, а чужие, если они даны НАМ, — получше…
Не умеем (или не хотим) связывать свою память с собой. Иными словами, живем не в нужных для памятования ролях. А в каких-то других.
Даже люди с болезненно ослабленной памятью, глубокие склеротики и умственно недоразвитые, прекрасно помнят то, что имеет для них жизненное значение. Бывают, конечно, и парадоксальные случаи, в клинике все возможно. Но в жизни забыть себя — то есть свою роль — очень и очень трудно. И очень легко, поразительно легко, если это заставляет делать ДРУГАЯ РОЛЬ. (Как, например, в упомянутом случае с Китайцем. Гипнотический сомнамбулизм — всего лишь зримая модель того, что незримо происходит с нами на каждом шагу.)