Исповедь гипнотезера
Шрифт:
Всегда ли так?
Нет, не всегда, но слишком часто, чтобы это можно было считать случайностью.
Попытаемся разобраться.
Вы убеждены — я убежден — мы убеждены,
мы твердо знаем,
нет никаких сомнений в том, что нашему ребенку
НАДО:
(подставьте любое действие, навык, привычку, состояние, стремление, цель, программу).
МЫ СОВЕРШЕННО ПРАВЫ.
И вот мы начинаем:
приказывать,
требовать,
добиваться, а также:
убеждать,
уговаривать,
напоминать,
обращать
советовать,
подсказывать,
высказывать свои мнения,
пожелания и предложения, а также:
ТОРЖЕСТВЕННО ПРОВОЗГЛАШАТЬ,
ОБЕЩАТЬ И БРАТЬ ОБЕЩАНИЯ,
ЗАКЛЮЧАТЬ ДОГОВОРЫ, а также:
ворчать, скрипеть, нудеть, зудеть, давать ценные указания, капать на мозги, пилить, мотать душу (нужное подчеркнуть) — короче, ВНУШАТЬ. С той или иной окраской и интенсивностью, с теми или другими нюансами, но внушать. С той степенью на-ив-но-сти, при которой
САМ АКТ ВНУШЕНИЯ НЕЗАМЕЧЕННЫМ НЕ ОСТАЕТСЯ.
Вы ждете объяснения, почему же
НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ или
ПОЛУЧАЕТСЯ НАОБОРОТ.
На то есть по меньшей мере три основные причины.
Во-первых, сам акт внушения, пусть даже в форме деликатнейшего предложения или намека.
Ребенок не знает, слова «внушение», но его подсознание моментально раскручивает, в чем дело. Моментально и очень рано, а именно с первого же замеченного повторения слова, интонации, жеста, выражения глаз… "Ага, от меня что-то требуется, от меня ОПЯТЬ что-то требуется…"
Сработает антивнушаемость. (Особенно если дело происходит в один из периодов упрямства, когда и наша воспитательская наивность достигает своего апогея.)
Во-вторых, то, что внушение производим — именно мы — именно вы — именно я.
Никуда не денешься: для своего ребенка я есть по должности Главный Внушатель. Более чем вероятно, что именно на меня у него уже выработалась обостренная антивнушаемость, родственная аллергии… Вовсе не обязательно в виде открытого сопротивления, нет, со всем соглашается, понимает, честно старается — и… Честно забывает, честно срывается, честно преодолевает тошноту…
Наконец, важнейшее: КАК мы внушаем.
Контекст — скрытое содержание.
Допустим, я не взволнован ничуть, не устал и не раздражен, у меня отличное настроение, олимпийски спокоен (бывает же), и я говорю своему десятилетнему сыну:
— УЖЕ ПОЗДНО. ТЕБЕ ПОРА СПАТЬ.
Говорю самым спокойным, самым благожелательным тоном. Уже действительно поздно, и ему действительно пора спать, ему и хочется уже спать, веки уже набухли, моргает… И однако же:
— Не поздно еще… Ну сейчас, ну еще немножко. Не хочу я спать, эти часы спешат… Сейчас доиграю только (досмотрю, дочитаю, дотяну резину, доваляю дурака до изнеможения)…
Что такое?.. Опять не желает слушаться и понимать очевидное! Опять провоцирует меня на утомительные уговоры, на глубоко чуждое моему демократизму употребление власти!..
— ТЫ ЕЩЕ НЕ ДОРОС ЛОЖИТЬСЯ СПАТЬ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ.
У
Вы спрашиваете, откуда я это взял? Из его поведения. Из своего детского багажа, довольно увесистого… Из вживания. (Вслушиваясь, постепенно начинаешь кое-что слышать…)
Стало быть, ошибка. А как же правильно?
Несколько вариантов из «эн» возможных (по возрасту, по характеру, по опыту, по ситуации…).
— Ух ты, а времени-то уже сколько. МНЕ спать охота. (А тебе?)
— "Спят усталые игрушки… Баю-бай…"
— Вчера (позавчера} в это время ты уже видел ВТОРОЙ ИНТЕРЕСНЫЙ СОН.
— Слушай, ты молодец. Сегодня тебе ВОВРЕМЯ захотелось спать, гляди-ка, правый глаз уже закрывается…
— Опять забыл… Как будет по-английски "спокойной ночи"? Ага, ГУД НАЙТ. Ви шел гоу ту слип — мы пойдем спать. Правильно?
— ОТБОЙ. (Безличная краткая команда без употребления глаголов в повелительном наклонении — хорошая форма внушения, особенно для возбудимых подростков; спокойно, решительно, непринужденно — снимает подсознательную оскорбительность.)
И наконец просто:
— Спокойной ночи. (Можно с улыбкой. Можно поцеловать.)
Дает ли какой-либо из вариантов гарантию?.. Нет. Ни один! Но уже легче, что их много. Уже интересно, что они есть…
Они всегда есть.
…Вы, наверное, как и я, не раз замечали такую обидную странность: даришь книжку, отличную, редкую, крайне интересную, крайне полезную:
— ЭТО ТЕБЕ. ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО, ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРОЧИТАЙ.
— Ага, спасибо. Прочту. Не читает.
— Ну как, прочел?
— Нет еще. Не успел. Прочту. Обязательно. Не читает. Собирается, честно собирается. Но вот поди ж ты… Любую мусолит ерунду, ТОЛЬКО НЕ ЭТО. И всего обидней, пожалуй, что та же книжка, небрежно рекомендованная каким-нибудь Генкой как «ничего», будет вылистана от корки до корки!..
Причины уже можно, наверное, не объяснять.
Из песни, как хорошо известно, слова не выкинешь, а музыку и подавно. Мы наивно убеждены, что слова, говоримые ребенку (великовозрастному включительно), воспринимаются им в том значении, которое они имеют ДЛЯ НАШЕГО СОЗНАНИЯ. Но мы не слышим ни песен своего подсознания, ни той музыки, далеко не всегда сладкозвучной, в которую преобразует все это подсознание воспринимающего.
Вот она, эта музыка.
АХ, как ты слаб и незрел, как же ты мал и глуп!
ОХ, как же ты ленив и неаккуратен, забывчив, необязателен, безответствен и непорядочен.
УХ, ничего ты собою не представляешь, ничего не умеешь!
ЭХ, до полноценного человека тебе еще далеко!
ЭЙ, ты зависим от меня, у тебя не может быть своего мнения и своих решений, я тобой управляю, безвольная ты скотинка!
ФУ, какой же ты все-таки непроходимый чудак!
ТРАМ-ТАРАРАМ…
— Что за ерунда, что за чушь?.. Ничего подобного нет и в мыслях!..