Исповедь Еретика

Азаревич Кшиштоф

Я не спрашиваю у них разрешения, если хочу встретиться с девушкой.

Как они отреагировали?

Смешно. Самым коротким разговор был с Патриком, нашим вторым гитаристом. Всего три слова: «Гонишь! Не верю!» И положил трубку. Я пожал плечами и звонил дальше. Орион на минуту онемел, а потом выдал исконно польское: «Курва!» В конце концов я дозвонился до Збышека. Он слушал, не перебивал, а когда я закончил и ждал такую же реакцию, как у Патрика, он сказал: «Охренительно! Вот это веселая ситуация!» Я не чувствовал негативных эмоций. Их удивляло не то, что я могу появиться на страницах желтой прессы, но то, что я

встречаюсь с Додой.

НА ПРИЦЕЛЕ

На следующий день не было ощущения, что на тебя все смотрят?

Нет. Я привык к тому, что кто-то может меня узнать, ведь я выступаю на сцене. Просто ситуация была другой, но очень похожей.

Ваших фотографий появлялось все больше.

Мы с ужасом за этим наблюдали.

Такая жизнь.

Много фотографий было сделано по договоренности?

Ни одной. Я никогда не опускался до того, чтобы договариваться о «случайных» снимках. Я знаю, что это широко распространенная практика у разных звезд и «звездулек», но не пачкаю себя такими вещами. Не ищу славы любой ценой. Папарацци, охотники за знаменитостями, наглые фанаты и таблоиды — это налог, который платят за признание. Мне было на него плевать.

А на различных мероприятиях разве нет договоренностей?

Это другая ситуация. Встречи и фотографии — часть программы. В этом случае, если надо, пусть снимают. В других — я всегда от них убегал. Я чувствую, что эта среда эволюционирует. Не обязательно в правильном направлении. До того как я узнал, как это все работает, был знаком с несколькими папарацци. Это были обычные парни, мне случалось перекинуться с ними парой словечек. Хотя, наверное, я никогда не чувствовал к ним приязни. Если ты решаешься на работу, которая состоит в том, чтобы следить и подглядывать за другими, то, должно быть, есть в тебе что-то ненормальное. Так же, как и я не стану отлавливать бродячих псов, нормальный человек не станет папарацци.

Но и блэк-метал музыкантом тоже.

И это факт.

Как патологический блэкер сосуществовал с патологическими папарацци?

Один парень производил впечатление относительно нормального. Когда я выходил из дома, за огурцами ли, или туалетной бумагой, он здоровался и спрашивал о здоровье. При этом не был особенно нахальным. Просто старался быть приветливым. Как-то раз мы с Доротой выходили из бара, а он стоял и щелкал нас. Мы вышли погулять, поэтому были без машины, сбежать не могли. Он сфотографировал нас, а потом предложил подбросить. Довез до самого дома.

Оказалось, он давнишний фанат метала. В какой-то момент он указал на меня и спросил у Дороты: «А ты знаешь, что он ездил в тур со Slayer?». А она ему: А кто это — Slayer?»

И это не была договоренность?

Нет. Это был уникальный случай. Так вот, эти люди изменились. В худшую сторону. Чем больше мы пытались избежать с ними встречи, тем больше: ни пытались нас сфотографировать. Сначала было легко от них сбегать, потому что большинство из них ездило ну жутких развалюхах. Но когда: дни не могли нас достать, появлялись другие. Да хотя бы ребята в черном BMW. Они выглядели как мафия. И атаковали группой, а не поодиночке. Их всегда было человека три-четыре. Один

выходил из машины, прихватив камеру, другой стоял в стороне, на случай, если я нападу на первого или мы с Доротой пойдем в разные стороны. Еще двое ждали в машине на случай, если мы попробуем сбежать.

Это были люди из определенного издательства?

Может быть. Но я думаю, что дело здесь совсем в другом. Их единственный босс — бабло. Делаешь фотографии и продаешь тому, кто больше заплатит.

Жил себе спокойно в своей пещерке, был известен по всему миру, на хлеб тебе хватало… Для чего тебе это было нужно?

Я не просил об этом. Просто хотел встречаться с понравившейся девушкой. И всё. На первых свиданиях я не подозревал, что забираюсь вглубь осиного гнезда.

А если бы знал, сделал бы этот шаг?

Кронос из Venom, один из моих кумиров, на вопрос о том, что бы он хотел изменить в своей жизни, с присущей ему деликатностью ответил: «Да ни хрена!» Вынимая кирпичи из здания, ты рискуешь, потому что нет гарантии, что, даже если только один вытащишь, здание не развалится. У меня нет уверенности, что маленькое изменение, даже принятие другого решения в какой-либо ситуации, не сделает так, что, вместо того чтобы давать интервью, я буду сидеть на диване со старой толстой женой и нянчить избалованных детей. Конечно, Кронос выразил это по-другому, но смысл один и тот же. Я хорошо это запомнил. И я тоже так думаю. Ценю даже самые паршивые события, которые случаются.

Что ты имеешь в виду, говоря о паршивых событиях?

Болезнь, например. В какой-то момент у моих друзей и знакомых появились домыслы, что моя болезнь стала результатом того, что со мной происходило в последние несколько месяцев. Отношения, иногда очень бурные, медийные атаки, переезд в Варшаву, новая среда. Все это не проходило спокойно и требовало много нервов. Мой организм не выдержал, а результатом стал рак. Я не комментировал этого. И сейчас не задумываюсь.

СРАЖЕНИЯ

Почему ты переехал в Варшаву?

Хотел быть рядом с любимым человеком.

Твоя бывшая девушка, Зуза, тоже жила в столице.

Ситуация была другая, другие были обстоятельства. Тогда я не был готов к подобному шагу. Зуза охотно и часто приезжала в Гданьск. Варшава была для меня местом для встреч и веселья. Там за целый день происходило больше, чем в Гданьске за месяц. Но в то время провинциальная атмосфера Гданьска больше мне подходила. Давала возможность на отдых и восстановление сил. Жить на набережной, выходить на пробежку по пляжу — с этим сложно было расстаться.

Проходит несколько месяцев, ты знакомишься с новой девушкой и почти сразу же сбегаешь от этой гданьской идиллии? Почему?

Дорота появилась в моей жизни как раз в тот момент, когда рутина и дисциплина, которые я сам определил для себя, начали мне надоедать. Я чувствовал себя немного роботом. Я беспокойный, не могу выйти на одну дорогу и ехать по ней всю жизнь. Должна быть своя динамика. Иногда мне нужна стабильность, иногда — шаг в неизвестность. Это мой жизненный цикл. А новые отношения стали импульсом для изменений. Я собрал самые важные вещи: кое-какую одежду, несколько дисков и гитару, после чего сел в машину. И поехал в Варшаву, оставил знакомых, семью, дом — практически все.