Исповедь демона
Шрифт:
— Я не причиню тебе вреда. Не бойся, прошу.
— Ты здесь, чтобы убить Шок?
— Нет. Прости, Элэй. Прости, что сделал тебе больно. Я старался убедить себя, что это для твоего же блага. Шок плохо о тебе заботилась.
— Ты знаешь, как я люблю ее.
— Тогда я не понимал. Пока мы не сели в такси и не поехали к Ревэлу. Я ведь мог убить ее, пока держал на руках.
Сердце мое сжалось при мысли об этом.
— Но я не решился, потому что видел, это разобьет твое сердце. Я не трону Шок. Не стану убивать демонов только потому, что они
— В самом деле, не станешь?!
— Клянусь. Поэтому я и отпустил Мистифая. Тебе не понравилось бы, если б я его поглотил. Отныне я стану охотиться только на мразь, мучащую людей.
— А кто их не мучит? — Я нахмурилась. — Даже ты меня мучишь. Да кто ты такой, чтобы судить?
— Я говорю о Пике и Стане, о подлинном зле. И о Дрэде. Я не подозревал о существовании клетки. А ты? У тебя ведь был шанс покончить с ним собственными руками.
Вот так просто он говорил об убийстве!
— Спасибо, но я не стану брать с тебя пример.
— Таково мое предназначение. — Рэм откинулся на спинку стула. — Если я потерплю поражение, весь мир падет.
— Так ты борешься за цивилизацию нецивилизованными методами?
— Я борюсь с силами хаоса, с нечестивым отродьем, нарушающим заведенный порядок. Эта война длится не одну эпоху, Элэй. Цивилизация началась с меня. Я оставил свой народ, свой дом, отринул все блага, что были мне доступны. Отправился по миру и дал человечеству инструменты, дал знания, чтобы сплотить людей, пробудить в них стремление создавать нечто большее общими усилиями, а не в одиночку. Я принес им железо, жил среди них, учил добывать и плавить руду, дававшую металл куда более прочный, чем бронза. Всюду я встречал демонов, давно обитавших в человеческих поселениях. Я видел, что случалось, когда их становилось слишком много. Воцарялся хаос, жители покидали дома. Демоны вымирали от голода. Тогда я понял, Мёдж был прав. Ключ к процветанию — в равновесии.
Это походило на попытку оправдаться, но мне заметно полегчало, когда Рэм поклялся, что не тронет Шок.
Мне хотелось быть уверенной, что он сдержит слово. Поэтому я внимательно слушала и тут же вспомнила о том, что он винит себя в смерти своего создателя.
— Что случилось с Мёджем?
На миг мне показалось, я смотрю на прежнего Тео. Его манера прятать боль усилием воли... Но нет, Рэм являл себя истинного: невероятный возраст, тяжкое бремя, усталость длиною в вечность. Он мог выглядеть как Тео Рэм, но ничего общего между ним и сыном таксиста более не существовало.
— Около восьмисотого года до нашей эры я вернулся домой. Мёдж погиб в войне между демонами. Я собрал остатки нашего клана, и мы выступили на помощь городам «Плодородного полумесяца»1(1.«Плодородный полумесяц » — полоса плодородных
земель в Передней Азии; месторасположение древнейших
земледельческих поселений; колыбель ассирийской, вавилонской,
финикийской, шумерской цивилизаций..) Но Бедлам поддерживал потомков эгейских царей, а те известны своей
— Это не делает тебя ответственным за смерть Мёджа.
— Меня не было рядом в трудное время. Я бросил все ради Хоуп на сотни лет, как раз когда Мёдж нуждался во мне. Он пытался удержать меня. Считал, что я преувеличиваю силу своих чувств... Но знаешь, Хоуп и я... Ничего так толком и не вышло. Она тоже была одержимой.
Так вот кто я для него! Отголосок давней страсти. Это кое-что проясняло...
— О Хоуп ходило много легенд, некоторые дошли до этих дней. Дева, живущая на границе света и тьмы. Невеста, обреченная половину года проводить в подземном царстве. Это ты, Элэй.
— Что с ней стало? — Я решительно сместила акценты.
— Она стоически перенесла мой уход, я в ней не сомневался. Слишком долго она жила в обличье богини, чтобы стать заложницей чувств. Но ее тянуло ко мне. Я учился вновь доверять ей, даже решил, что мы сможем любить друг друга. Потом она предала меня. — Губы его искривились, словно он раздумывал, стоит ли ему продолжать. Но тем не менее Рэм продолжил: — Я составлял карту мира, наносил на нее города, которые закладывал. Семена жизни. Хоуп выкрала их и отдала Бедламу.
— Зачем? Как она могла так поступить?!
— У нее были свои причины.— Рэм отвел взгляд.— Ты, возможно, пожалела бы ее. Но последствия оказались катастрофическими. Бедлам уничтожил все, что я создал. Он собрал армию головорезов и убивал каждого демона, встречавшегося на пути. Вырезал всякое поселение, каждый оазис цивилизации. Он побывал везде, следуя моим картам. В ответ я уничтожил всех, кто когда-либо помогал ему.
Должна ли я спросить...
— И Хоуп?
Рэм не ответил. Не было необходимости. Разумеется, он убил ее. Отсюда и чувство вины, сжигавшее его изнутри. Отсюда отчаянное желание обрести исповедника.
— Стремясь уничтожить друг друга, мы исказили судьбу человечества. Думаю, поэтому мир погрузился в Темные века. Векс привел бы людей к тому же результату. Я не позволю, чтобы это повторилось. Я слишком долго ждал Возрождения и просветителей, чтобы наверстать упущенное. Но люди, кажется, неплохо справились, тебе не кажется? Почему ты отказываешься признать, что мои намерения благородны?
— Что благородного в убийстве?
Он взмахнул руками, словно не мог понять меня:
— Пока ты была человеком, ты же ела мясо? Чтобы выжить, нужно убивать. Таков закон этого мира! Кстати, откуда у тебя энергия?
Я растерялась. Потом разозлилась на себя:
— От Крэйва.
Реакция была немедленной и неожиданной. Вспышка ревности озарила его ауру оранжевыми и зелеными сполохами. Что ж, репутация любовника Лаш была известна всем, и Рэму в том числе.
— Глори приказала ему накормить меня. — Я гордо задрала подбородок. — Я предупредила ее о нападении Гоуда, так что атака не удалась.
— И рассказала обо мне.
— Ты же понимал, я не стану молчать о разгуливающем по улицам киллере.