Испивающие Души

Каунтер Бен

Воин Хаоса стоял на коленях перед Грэвусом, его ноги уже исчезли. Видоизмененные слои кожи и металла отваливались хлопьями, показался скелет, изуродованный, вывернутый, испещренный червоточинами. Тело взорвалось под давлением тяжелых металлических имплантатов, глухо звякнувших о заляпанный кровавой слизью пол.

Сержант отвернулся от зловонного месива, неожиданно почувствовав в душе странную легкость. Жужжание исчезло.

Жирный бог-насекомое умер.

С орбиты было видно, как поверхность планеты потемнела, когда рассеялись облака. Исчезли мухи, а густой слой желтоватых отходов поблек. Совершенно неожиданно включились

сенсоры «Сломанного хребта», на экранах появилась ясная картина безымянного мира, по большей части покрытого океаном, с редкими изломанными островами. В первый раз экипаж увидел возвышающиеся коралловые груды и пропитанные кровью пляжи архипелага, заметил гниющие корабли, неожиданно оставшиеся без команды, разваливающиеся и тонущие в тяжелых волнах.

Появилась связь. Командор Сарпедон приказал срочно забрать их с планеты. Лигрис направил подразделение «Громовых ястребов» прямо на заваленный телами берег в тени крепости. Биодатчики показали, что остров вымер, хотя еще несколько часов назад кишел нечестивой жизнью. Сарпедон и Грэвус встретились на пляже, подсчитали шрамы и поднялись на борт «Ястребов».

Как и после давней атаки на артиллерийскую платформу, на спускаемых аппаратах осталось множество свободных мест. Из четырехсот десантников, высадившихся на планету, половина погибла в битве около крепости, в самой цитадели или лежала на дне необъятного океана, покрывающего планету.

Когда они достигли огромного черного корпуса «Сломанного хребта», то вместо приветствия на борту их встретил крик тысяч сенсоров. Аномалия Лигриса вернулась. В этот раз она стала в несколько раз больше и стремительно приближалась.

Сарпедон быстро бежал по коридору, позади него вились бинты, которыми апотекарий Паллас перевязывал культю ноги, когда заверещала тревога. Лигрис присоединился к нему у следующей переборки, на его обеспокоенное лицо легли глубокие тени от вспышек красных лампочек.

— Мы заметили это шесть часов назад, но тогда оно ушло, — доложил он. Мимо них бежали сервы-рабочие, направляясь к станциям контроля повреждений. — Я удвоил нагрузку на сенсориумы, но аномалия неожиданно исчезла. Теперь там такая мощь, что большинство датчиков вышло из строя. Пришлось задействовать сектор Индиго.

— Где оно сейчас? — Сарпедон сорвался прямо из апотекариона, забитого ранеными Испивающими Души. Его доспехи до сих пор были покрыты коркой нечестивой крови.

— На расстоянии семнадцати тысяч километров. Оно приближается, но как-то урывками.

— Неестественно.

— Да.

— Ве'Мет умер. Планета умерла вместе с ним. Я хочу знать, что это за штука, прежде чем она войдет в зону поражения наших орудий, и объяснение, которое не позволит мне открыть огонь, должно быть очень веским.

— Я с вами, командор.

Сарпедон и Лигрис вбежали в обзорный зал, богатый декор которого сейчас казался особенно неуместным. Несколько технодесантников Ордена управляли сервиторами, запуская усилители изображения. Яркое белоснежное сияние уже заполнило весь экран. Помещение было словно окутано серебром, а в центре свечения что-то двигалось, гибкое и змееподобное.

— Цели?! — крикнул Лигрис.

— Еще нет, сэр, — ответил технодесантник Варук, которому раздробило коленную чашечку, но он до сих пор не дошел до апотекариона. — Половина сенсоров показывает, что там ничего нет, а другие утверждают, что перед нами черная дыра. Мы направляем

орудия на глаз, и то только половину, остальные отказали.

Сарпедон прекрасно понимал, какая сила находится в его распоряжении, так как в «Сломанный хребет» влилось несколько имперских кораблей размером с крейсер и звездолет ксеносов с очень сложной системой вооружения. Но за бортом летел враг, который умел показываться только тогда, когда хотел, и который мог подобраться очень близко…

Ве'Мет? Но принц-демон мертв. Кто тогда?

Тень в свете сдвинулась и обрела форму — гладкая кожа, длинные сильные руки, серебряные звезды вместо глаз. Оккультные символы вращались вокруг него, такие яркие, что их свет проникал даже сквозь сомкнутые веки. К экрану протянулась рука, и неожиданно фигура стала гораздо, гораздо ближе.

— Вторжение! Вторжение! Вторжение!..

Голос, активированный предупреждающей системой какого-то древнего корабля, грохотал на палубах «Сломанного хребта», когда что-то огромное и сильное приземлилось на поверхность «Скитальца». Сенсориумы тут же отключились из-за чудовищной перегрузки, сто сервиторов перегорели за одну секунду.

«Сломанный хребет» умолк. Двигатели умерли, системы жизнеобеспечения переключились в аварийный режим, огромные пространства корабля затопил вакуум. Перегорели схемы контроля и управления, судно беспомощно дрейфовало, как будто напуганное силой, шествующей рядом. Фигура наклонилась, и ее длинные изящные пальцы погрузились в почерневший металл. Извилистые мускулы сократились, и существо с корнем вырвало шесть верхних палуб «Сломанного хребта».

Оно смотрело на людей в доспехах, сгрудившихся в коридорах и на оружейных палубах. Оно сверкало ярким серебряным светом, в его сиянии расцвел серебряный город, а прекрасные миньоны спустились, подобно падающим звездам, на корабль внизу.

— Я — Архитектор Судеб. — Голос пришельца звучал, словно музыка. — Я — Инженер Времени. Я — Абраксис, Принц Изменений, а вы — мои дети.

Сарпедон смотрел на возвышающуюся фигуру, сверкающую на фоне черноты космоса. Будучи Испивающим Души, он повидал немало, да и за последние несколько дней произошло многое. Но это превосходило все.

Оно было ростом в несколько километров. Из спины вырывались огромные крылья света, обрамляющие прекрасное лицо и гриву волос. Тело, мускулистое, но изящное, покрывала туника из ниспадающего белоснежного шелка, вокруг пришельца горели огромные круги сложнейших символов. Горящие фигуры изливались из сияющего нимба над его головой — существа странной формы пастельного цвета и птицы с аметистовым оперением.

Сарпедон еле сумел отвести взгляд и увидел разрушение вокруг. Потолок зала наблюдений исчез вместе с несколькими палубами, обнажив огромную рваную рану изувеченного металла. В нее хлынул вакуум космоса, вскрывший бесчисленные отсеки и части корабля. Сквозь искореженные плазменные цепи прорывались струи дыма. Развалившиеся иглы конденсаторов ярко светились, истекая энергией в пустоту.

Испивающие Души поспешно загерметизировали шлемы. В отдалении дергалась крохотная белая тень, некогда бывшая отцом Изером. Легкие священника стремительно теряли последние капли кислорода, а конечности сковало льдом. Его душил и раздирал холод, внутренние органы лопнули из-за резкого падения давления, а вид Архитектора Судеб немилосердно хлестал его разум. Проповедник умирал в ужасающих муках.