Испить чашу до дна
Шрифт:
— Что-то еще случилось? — тихонько спросила она.
— Нет… Просто это черное платье, как у вдовы… Я никогда тебя про себя не называл вдовой почему-то. Хотя я верю в смерть Андрея. Но такая ошибка с нарядом. Как раз, когда ты надеешься, что Андрей объявится. И Людочка. Как же она не сказала, не пожаловалась. Ей позвонили из медцентра и сообщили, что у нее сифилис. И она поверила! Потому что звонил кто-то из врачей!
— Этого не может быть!
— Это точно было. Осталось узнать кто. Там, кстати, в лаборатории работала Валерия Осипова. Может, это она нам так
— Встань, Илюша. Пойдем спать. Утром надо кормить детей. Следователи во всем разберутся, мы с ума можем сойти от такой чертовщины. А платье… Вдова… Ну что ты придумываешь. Я — твоя жена, мать твоего ребенка. Это единственное, что не может измениться. Несмотря на черное платье, я верю, что Андрей, твой брат, жив. Пусть он живет, как хочет. Нам ведь нужно знать только, что жив. Просто потерь очень много, а их вообще быть не должно. Мы — не самые плохие люди, правда? И я не понимаю, за что нам все это. Если, конечно, воспринимать все как наказание…
— Несчастья — это не наказание, не говори ерунды. Это судьба. И мы пытаемся с ней поговорить начистоту, во всем разобраться. Ты права: нужно все знать. Это главное. А мы на самом деле нормально живем: ты рассчитывала когда-нибудь на такую кучу детей? Это я так пошутил.
— И ничего смешного. Мне нравится общаться с ними. Они настолько лучше взрослых. Остались бы такими всегда.
Глава 4
Виктор Осипов встретил Новый год с Анной и Стасом. С утра нарядил елку, положил под нее подарки. Они вечером «нечаянно» их нашли. Так было всю жизнь.
— Это духи для Светланы, — поднял один сверток Виктор. — Стас, я думал, ты ее пригласишь.
— Мама сказала, что это семейный праздник, — пожал плечами Стас. — Я подумал, что она Светку опять придушить может. — Он весело захохотал. — Но я ей сказал, что, может, ночью подъеду. Так что — спасибо. Я ничего ей не купил. Откуда я знаю, чего Светке нужно. Да и забыл вообще-то… Пусть она мне дарит, да?
— Да, — сказал Виктор. — Интересно ты шутишь. Ну что, пошли провожать старый год?
Анна уже накрыла стол. Виктор практически не пил, только пригубил шампанского в двенадцать. Анна вообще никогда не пила. Все поставленное с волшебной скоростью исчезало в чреве Стасика. Анна смотрела на него с умилением. Хороший аппетит ребенка — радость матери. Пусть даже этот ребенок любому кажется здоровенным лбом.
В начале первого Виктор встал из-за стола, пошел в свой кабинет, оттуда вышел с небольшой спортивной сумкой.
— Аня, Стасик, — сказал он напряженно, но ровно. — Я уезжаю. Буду жить в другом месте. Но вы, конечно, остаетесь для меня близкими людьми. Просто так будет лучше, вы это сами поймете… Может, не сейчас. Аня, тебе, наверное, надо помириться со Светланой.
— Ни фига себе приколы, — Стас открыл рот от изумления. Он, похоже, думал, что это розыгрыш.
Анна стала еще бледнее, насколько это было вообще возможно, и крепко сжала пальцами край стола. Она знала, что это произойдет, он пытался ее подготовить, но сейчас ей казалось, что он, как диверсант, взорвал их
Виктор подъехал к дому, где в своей комнате сидела Ольга на кровати, сжавшаяся в комок от напряженного ожидания и от отчаяния по поводу того, что ожидание это окажется напрасным. Она не поверила своим ушам, когда раздался звонок в дверь. Бросилась открывать, чуть не выпала из двери на Виктора.
— Ну, видишь, какая ты непутевая, — он внес ее в прихожую. — Открываешь, не спросив, кто пришел.
— Так я жду-жду… Уже петарды взрывают. И я даже говорила себе, что новогодняя ночь кончилась, что ты не приедешь…
— Новый год уже наступил, — сказал Виктор, — а ночь еще продолжается. Поехали. Подарок я тебе вручу там, в нашей квартире. Ты хоть купила то, что обещала? Шампанского и еды?
— Купила. Шампанское по «красной цене» за сто шестьдесят девять рублей, докторской колбасы попросила порезать, и сыр. Вот так. Я не знала, что покупать.
— Я просто дал тебе задание, чтоб ты не переживала. Я и сам купил все, что нужно. Нормальное французское шампанское и фрукты. До утра нам хватит, я думаю.
— Я не могу во все это поверить, — Олины глаза за последние дни стали огромными от постоянного удивления и ожидания.
— Уже пора, однако. Поехали.
Они вошли в отремонтированную двухкомнатную квартиру в элитном доме на Ленинском проспекте.
— Тут есть все на первое время, — объяснил Виктор.
— На первое время? Это дворец!
— Конечно. А я — Дед Мороз, — рассмеялся Виктор.
Они разделись, прошли в столовую, он поставил на журнальный столик перед диваном шампанское и фрукты, которые привез в лотке. Оля вытащила свою бутылку, колбасу и сыр.
— Фрукты помой, — попросил Виктор. — А я разложу все по тарелкам. Купил несколько. Бокалы тоже.
Когда Оля вернулась, на диване лежали норковый жакет и такая же шапка-шлем.
— Это что? — Оля спросила испуганно.
— Как ты думаешь, что это и кому? Я могу влезть в такой маскарадный костюм? Это наряд для лысых девушек.
Оля долго рассматривала вещи, гладила их, прежде чем надеть. Потом поискала глазами зеркало, нашла, оделась, посмотрела. На нее взглянула чудо-девушка, из того старого кино. Глаза Оли стали очень серьезными. Она не улыбалась.
— Ты знаешь, — повернулась она к Виктору. — Я начинаю думать, что мне повезло с этим… несчастьем.
— Какая же дурочка, — вздохнул он. — Может, премию дадим этой скотине, которая тебя чуть не убила? Ладно, проехали, с тобой пока ни о чем серьезном говорить нельзя. Снимай этот наряд, садись к столу, я разрешу тебе сделать глоток шампанского. Спрашивал у врача, между прочим. Он сказал: «Пусть только не напивается в стельку».
— Странно, — удивилась Оля. — Я произвожу такое впечатление — «в стельку»?