Испить чашу до дна
Шрифт:
— Нет, конечно, — ответил Слава. — Мы и не разгоняли, и мы не отряд. Я — руководитель управления по расследованию убийств, фамилия моя Земцов, вот этот человек — частный детектив, который ведет свое расследование и помогает нам. А это — Илья Семенов, отец Людмилы Семеновой, которая повесилась, возможно, в результате звонка из вашего кабинета. Ложная информация о сифилисе. Как к вам обращаться?
— Гукова Зоя Константиновна. То есть вы пришли нас обвинить в том, что нервная девушка покончила с собой из-за чьей-то глупой шутки?
— Спокойно, Илья, — Сергей придержал отца, который двинулся к Гуковой. — Мы пока никого не обвиняем. Мы разбираемся, с какой целью у вас имелся телефон со скрытым номером
— Понятия не имею, что от меня требуется.
— Тем не менее прибежали до того, как мы вас вызвали, — меланхолично заметил Земцов. — Дело в том, что мы будем опрашивать всех, пока не получим объективной информации. Работа вашего учреждения однозначно усложнится. Например, у меня нет новогодних десятидневных каникул. У Кольцова, мне кажется, и выходных нет. Так что мы получим разрешение навещать вас на дому. Всех, кого посчитаем нужным.
— Да вы что! — Гукова вышла из себя. — Это что ж за такая государственная необходимость? Важная персона пострадала? От особо опасных преступников? Да у нас, может, таких «пострадавших» каждый день по десять штук. И что, нам не работать? На допросы ходить?
— Илья, очень тебя прошу, — опять придержал Сергей Семенова. — Подожди. Тут ведь какая интересная история получается. У них лежит телефон для общего пользования, никто, кроме сотрудников, сюда проникнуть не может: мы в этом убедились. А пострадавших каждый день по десять «штук», как выражается эта типа доктор. То есть мы просто еще мало поработали с этим аппаратом. Нас интересовал лишь один звонок — Людмиле Семеновой. Зоя Константиновна, для нас — это особо важная персона, раз она пострадала. Ну работа у нас такая: кто пострадал, тот и важен. Кто виноват, тот, возможно, преступник. Для начала — подозреваемый. Вячеслав Михайлович, я уверен: нужно искать свидетелей. Есть связь между звонком и несчастьем.
— Вы не хотите нам что-то чистосердечно рассказать? — спросил Земцов. — Вы, Гукова, вы, Серчук?
— Да вы издеваетесь! — воскликнула Гукова. — Я пошла звонить. Мне есть, кому пожаловаться на ваш произвол. В Думу, в министерство…
— Именно в эти организации? — уточнил Земцов. — Хорошо. Начинайте звонить. Нам тоже интересно, кому вы пожалуетесь на наш произвол.
— Не удивлюсь, если вы нас уже прослушиваете, раз трубку украли, — проворчала Гукова.
— Телефон я оформил как возможную улику. Удивляться вам особенно нечему. Мы ничего не скрываем. Сережа, обойди, пожалуйста, отделение, ну весь этот этаж в идеале. Пусть все сотрудники произнесут по два-три слова на диктофон. Гукова и Серчук, а также медсестра уже записаны, как я понимаю. Это приказ! — рявкнул он вдруг в сторону Гуковой. — Не сметь мешать! А мы с отцом Людмилы лучше выйдем. Не для отца погибшей это мероприятие, как выяснилось.
— Да, — мягко сказал Сергей. — Подождите в машине. А глаза у этих женщин в медицинских халатах добрые-добрые…
Глава 3
Илья и Лиля пригласили к себе встречать Новый год Веру с детьми и, разумеется, мать Лили с Викой. Лиля с утра озабоченно распределяла спальные места в их небольшой трехкомнатной квартире. Кому-то придется спать на раскладных креслах и раскладушках. Потом она сосредоточенно считала чистые постельные комплекты, доставала одеяла и пледы.
— Вроде все получается, — улыбнулась она Илье. — Сейчас я пойду за продуктами, а ты за елкой, ладно?
— Лиля, давай все закажем в ресторане. Это же кошмар — готовить на такое количество людей.
— Нет, — решительно возразила Лиля. —
— Да, — кивнул Илья. — Я бы пошел с тобой, чтобы ты не таскала тяжести, но вчера не купил ничего — ни елки, ни подарков.
— В том-то и дело. Я прекрасно справлюсь с тяжестями. Возьму сумку на колесиках, не беспокойся.
Илья притянул Лилю к себе.
— Тебе точно не трудно все это делать? Я имею в виду — столько хлопот с моими детьми, бывшая жена…
— Нет, я коварно притворяюсь, — рассмеялась Лиля. — Ты же знаешь, как мы подружились с Катей и Толиком. С Верой тоже все нормально. Я бы почувствовала, если бы она меня не принимала. Я рада, что у нас большая семья. Что тебя беспокоит, скажи?
— Да мне все кажется, что ты стараешься загладить эту глупость, которую вы придумали с Сергеем. Ну, про несчастье с тобой. Если честно, я в шоке. Но ты не должна ни к кому приспосабливаться…
— Ты представляешь, я не хочу загладить эту глупость. Я в нее поверила, ну, как в маленький шанс узнать правду. Мне очень жаль, что ты переживаешь, но пусть будет, как будет…
— Тогда отлично. Мы постараемся устроить праздник, несмотря ни на что…
Он проездил по магазинам практически целый день. Подарки всем выбирал очень придирчиво. Илья терпеть не мог ненужных, никого не радующих вещей. Уже ближе к вечеру заехал на елочный базар. Игрушки находились в машине.
Когда он ввалился в квартиру, обвешанный свертками, с елкой и коробками в руках, все дети выбежали ему навстречу: Вика, Катя и Толик. В квартире очень вкусно пахло, женщины помахали ему из кухни: все были в процессе готовки. Илья установил елку в столовой, принес из прихожей коробки с игрушками и сказал Толику:
— Давай, руководи. Вы с Викой вешаете вверху, на стул только ты становись, Кате разрешай украшать внизу.
Затем он пошел в ванную, принял душ, надел брюки и новую кремовую водолазку, заглянул в кухню: там стояли уже готовые блюда. Он позвал Лилю. Когда она вошла за ним в спальню, Илья открыл коробку, стоящую на кровати. Лиля достала из нее вроде бы простое платье: черное, с молнией сзади практически по всей длине, необычным, асимметричным вырезом и бриллиантиками по нему. Она быстро сбросила халатик, попросила Илью застегнуть молнию: платье легло, словно вторая кожа, на ее великолепную фигуру. Она посмотрела в зеркало, улыбнулась:
— Отлично. А что с тобой? Тебе не нравится? Оно мне не идет?
— Как это может быть… — расстроенно ответил Илья. — Ты в нем ослепительна. Просто они ошиблись. Я хотел купить синее платье, а они положили черное. Их было всего два.
— Но черное всегда эффектнее, ты просто не понимаешь.
— Я понимаю. Извини. Мне везде мерещатся какие-то знаки. Я поэтому хотел синее… Но я очень рад, что они ошиблись. Теперь я вижу, что это красивее.
Все встретили Лилю восторженно, девочки были тоже в новых платьях, Толик — в нарядном костюме, Ирине Викторовне и Вере Илья подарил по красивому украшению. Они провели чудесный вечер, встретили Новый год, все загадали по желанию, шампанское разрешили глотнуть даже Кате. Поздно ночью Лиля бродила по квартире, проверяя, всем ли удобно, все ли спят. Потом стала искать Илью, подумала, что он тоже спит, но его в спальне не оказалось. Она пошла в ванную, услышала шум воды, дверь была не закрыта изнутри. Лиля тихонько ее приоткрыла. Илья, полностью одетый, сидел на полу, сжав виски руками. Лиля бросилась к нему, провела рукой по лицу: оно было мокрым. Он плакал.