Испанский смычок

Андромеда Романо-Лакс

Королева чуть заметно качнула головой, подавая мне знак.

— Мир быстро меняется, — согласился я.

Он немного помолчал, провел пальцем по своим тонким усам, затем широко улыбнулся:

— Вот именно. — И мечтательно устремил взор куда-то вдаль.

Для меня это было странной формой бравады. Король, судя по всему, не только не был озабочен падением португальской монархии. Казалось, он даже испытывал какое-то воодушевление, что мне было совсем непонятно.

— Любой парижский обыватель считает,

что знает Испанию, — промолвил король. — Но он ничего о ней не знает. Для него Испания — это рыцари в шляпах размером с таз цирюльника, рабочие на табачных фабриках и непроходимая грязь. Понимает ли он, что такой человек, как ты, исполняет музыку Баха, Вагнера и других великих композиторов? Или что такой человек, как я, говорит на многих языках? Что у нас можно будет позвонить по телефону, не покидая здания и даже не спускаясь по лестнице?

Дело в том, — продолжил он, — что на этой неделе весь мир будет следить за нами. И это очень хорошо, потому что есть надежда, что нашу страну наконец-то поймут.

Упоминание о телефонном звонке несколько смутило меня, и мне пришлось напрячься, чтобы вникнуть в суть того, о чем говорил король. Да, конечно, весь мир будет следить за тем, что происходит в Мадриде. В Лиссабоне новое правительство будет ждать признания. Антимонархические организации в Испании, возможно, постараются поднять своих сторонников, чтобы повторить пример соседей. Впервые мне пришло в голову, что ночное приключение Персиваля и его друзей было чем-то большим, нежели простое хулиганство. Вполне вероятно, что это была та искра, подобные которой зажигали повсюду в мире большие пожары. Правда, в Мадриде мы видели только дым.

— Мы должны правильно оценивать перемены, — сказал король. — Что ты об этом думаешь?

Я пошевелил губами. Этого оказалось достаточно.

— Значит, ты с нами, — решил король и высвободился из слишком узкого кресла. — Моя супруга была права. Она сказала, что ты тот самый человек, который нам нужен. Ты и твои коллеги.

— Твой квартет, — подала голос королева.

— Я хотел привлечь певицу. Оперную. Но супруга мне сказала: «Чей голос они должны запомнить — ее или твой?» — Он подмигнул королеве и рассмеялся.

— Но повод для выступления?.. — недоуменно спросил я, все еще не понимая, с какой стати нам праздновать свержение португальского монарха.

— Великое событие, — ответил король. — Отель «Риц де Мадрид». Двухлетняя стройка завершена.

— Отель?

И вот тут-то до меня дошло. Это был тот самый «Риц», на сооружении которого работал Родриго. Открытие отеля стало главной новостью, затмившей суматоху, возникшую из-за падения правительства соседней страны.

— Но я не хочу никакой цыганщины! — решительно сказал король. — И не потому, что сам ее не люблю. Просто нам ни к чему всякие сравнения. Поэтому — никакой оперетты! С чего лучше начать,

дорогая? Может быть, с произведения, под которое мы впервые танцевали в Букингемском дворце?

— Бетховен, — сказала королева. — Менуэт соль. Не прикидывайтесь. Вы все прекрасно помните.

— Да, это Бетховен. Напойте-ка мне.

Она повела плечами, вздохнула и напела два первых такта.

— Прелестно, — одобрил он. — Именно то, что нужно. Музыка для легких ножек, а не для тяжелых каблуков. Никакого бряцания, никакой барабанной дроби. Концерт состоится в пятницу вечером. К этому времени новости достигнут каждого уголка Испании. Даже твои родственники узнают, что Мадрид — не заштатный городишко в провинциальном государстве. Наш отель достоин лучших столиц. Телефон на каждом этаже. Туалет рядом с каждой спальней. Ты знаешь, что один из моих архитекторов считал, что это чистое расточительство? Но, как ты только что сказал, мир меняется. К счастью, этот выскочка убрался к себе домой, в Лиссабон, и мне больше не придется терпеть его недовольство.

Я уже собирался уйти, когда в дверях неожиданно появились трое мужчин в тесных бриджах и кружевных рубашках, которым преградила вход охрана.

— Пропустите их, пропустите! — крикнул король, а затем обратился к королеве: — Вы уверены, дорогая? — Она кивнула, и он повернулся ко мне: — А что делать с тобой, молодой человек? Не хотел бы ты сегодня прогуляться с нами?

— На лошадях?

— А ты предлагаешь на гусях? Конечно на лошадях!

Я покраснел, не зная, что ответить, но меня спасла королева.

— Его нога, дорогой, — спокойно сказала она королю. — Вы нас покидаете? Хорошего отдыха. А мы еще немного поболтаем.

Король и его приятели ушли. В мраморных коридорах еще некоторое время эхом отдавался их шумный разговор. Королева отослала одного из стражников с каким-то поручением, а другого попросила выйти.

— Может быть, я смогу ехать верхом, — сказал я. — На самом деле нога у меня не так уж болит.

Но она меня не слушала. Словно боясь, что король в любую минуту может вернуться, быстро заговорила о том, что ее тревожило.

Она не будет присутствовать на открытии «Рица». Недавно созданный в Испании Красный Крест присудил ей почетную награду за помощь больницам и медицинским сестрам. Церемония вручения состоится в Толедо, и она не успеет вернуться к пятнице, чтобы принять участие в торжествах по поводу открытия отеля.

— Очень удачный повод избежать участия в этом мероприятии, — сказала она. — На нем соберутся все без исключения дамы высшего света. Зачем? В конце концов, что для них значит этот роскошный отель? Только то, что их мужья получат возможность снимать в нем для себя номера. — Она брезгливо покачала головой. — Но ты должен быть там, Фелю. Ты будешь моими ушами и глазами.