Испанский гамбит
Шрифт:
– Что вам?
– Вы видели девушку?
– Нет. Сейчас она отдыхает. Она не знает, что произошло.
– Послушайте, скажите ей вот что. Скажите ей, что кольцо, которое находится в кармане моего плаща, принадлежит матери Джулиана. Она должна встретиться с этой женщиной и отдать его ей. Понятно?
Стейнбах сказал, что понятно, но его вид говорил о том, что последнее желание такого рода он считает довольно странным.
Постепенно серый сумрак рассвета начал расползаться по чулану, в котором держали Флорри. И тотчас до него донесся чей-то смех и звук приближающихся шагов.
В замок вставили ключ, со скрежетом повернули, и дверь
– Es la hora, camarada, [114] – объявил он.
Флорри встал, и его довольно грубо схватили под руки трое человек. Связали за спиной руки, выстроились позади и повели его через пустой барак.
В полумгле занимающегося рассвета вершина Тибидабо имела призрачный вид. Туман отрывался от земли, цепляясь клочьями и повисая на причудливых агрегатах, древних, обшарпанных механизмах. Виднелось колесо карусели, уставленное забавными фигурами комических персонажей. Конвойные вели его к возвышению у подножия аттракциона «Русские горки».
114
Время, товарищ (исп.).
– Сигарету, Флорри? – предложил Стейнбах.
Он стоял в группе из нескольких человек, уже поджидавших его.
– Да. Господи, надеюсь, вы не здесь решили провести казнь? Прямо в парке развлечений, в качестве еще одного аттракциона?
– Нет, зачем же. Вас поведут вниз, там на склоне горы имеется небольшой лесок. Могила уже вырыта. Собственно, она была вырыта еще вчера утром.
Он разжег сигарету и неожиданно дружеским жестом вставил ее в рот Флорри. Затем добавил:
– Их, этих могил, даже две.
В эту минуту Флорри увидел ее. На плечи девушки набросили какую-то накидку, чтобы она не мерзла, но руки ее были связаны.
– Вы же мне обещали… – возмущенно начал Флорри.
– Я пытался сдержать обещание, спорил с ними. Но судьи оказались непреклонны. Вы отправили свое послание именно ей. Именно она сидела рядом с Бреа в тот роковой час. Им совершенно ясно, что она тоже шпионка.
– Что за глупость, Стейнбах, она совершенно не виновата! Объясните им это, ради бога.
– Увести их, – бросил Стейнбах, отворачиваясь. – Хватит возиться с этим грязным делом.
Грубые руки парней подтолкнули Флорри к дорожке.
– Сильвия, до чего мне досадно, – обратился он к ней. – Это все так несправедливо.
Сильвия обратила к нему мертвый взгляд.
– Я знала, на что иду.
– Сильвия, я люблю тебя, – произнес Флорри.
– Как будто это имеет какое-нибудь значение, – сказала она и слегка покачала головой.
Они спускались по крутой, уходящей вниз дороге в сопровождении пятерых конвойных, самому старшему из которых было не больше двадцати, его называли sargento. Привести приговор в исполнение было поручено именно ему. По обеим сторонам тропы темнел густой лес. Стояла полная тишина, хотя небо уже наливалось светом. В воздухе висела сырость. Постепенно дорога резкими поворотами увела их с горы Тибидабо, и, свернув еще несколько раз то вправо, то влево, преодолев расстояние примерно в полмили, они услышали приказ sargento остановиться.
– Сюда, – вежливо, по-английски, сказал он.
В руках sargento держал большой самозарядный пистолет, у остальных были устаревшие винтовки.
Он повел их в сторону от дороги, через густые заросли почти непроходимого подлеска.
– Какая жалость, правда? – спросил Флорри. – Эти законченные дураки губят сами себя. Скоты, идиоты какие-то.
– Слушай, может, помолчишь немного? Мне совсем не до твоей болтовни.
Конвойные подвели их к краю могил, затем, отойдя на несколько шагов, стали неумело строиться, формируя нечто, отдаленно напоминающее расстрельный взвод в исполнении дилетантов. Вооружены они были самым разномастным ассортиментом ружей, самый молодой выглядел совершенно больным от страха перед предстоящим, и Флорри не мог не пожалеть несчастного. Sargento был единственным, кто сохранял какое-то присутствие духа. Он с важным видом осмотрел оружие каждого, выровнял строй, проверил, правильно ли пристегнуты предохранительные ремни.
«Из подонка вышел бы неплохой большевистский комиссаришка, – подумал Флорри. – Досадно только, что он оказался не на той стороне».
Черт подери этих недоумков, долго они еще будут тянуть? Колени у него начали подрагивать, дыхание вырывалось странными всхлипами. Широко распахнутыми глазами он смотрел на пролетающих птиц, скользящие облака, на все земное. Сильвия прислонилась к нему, она едва держалась на ногах; он чувствовал, как дрожит ее тело, и хотел бы хоть чуть-чуть поддержать ее или по крайней мере немного успокоить в такой ужасный момент.
– !Preparen para disparar! [115] – скомандовал sargento.
Юнцы подтянулись и попытались выровнять позиции. Взяли ружья наизготовку для прицельной стрельбы. Мушки прыгали как пьяные перед их глазами, винтовки, очевидно, были слишком тяжелы для полудетских рук. Один из этих идиотов даже примкнул штык к своему ружью.
Сильвия разрыдалась. Она бы упала на землю, если бы Флорри кое-как не поддерживал ее связанными руками. Он огляделся. Лес, залитый лучами восходящего солнца, дрожащие колонны тумана, мягкий, насыщенный влагой воздух – все жадно впитывали его глаза.
115
Приготовиться стрелять! (исп.)
«Пусть все на земле будет таким прекрасным, – помолился он тихо. – Пусть оно таким останется».
– Apunten, [116] – рявкнул sargento.
– Сволочи, – услыхал собственный голос Флорри.
И тут они услышали шум.
– Esperan. ?Que es eso ruido? [117]
Сначала это был отдаленный шорох медленно двигающегося через лес автомобиля. Этот звук был настолько тихим, что его можно было не расслышать. Но он постепенно приближался, становился более настойчивым и громким, шум работающего мотора – нет, двух моторов, а возможно, даже и трех, взбирающихся вверх по склону Тибидабо тяжелых автомобилей.
116
Целься (исп.).
117
Подождите. Что это за шум? (исп.)