Испанский гамбит
Шрифт:
Он почти бегом направился во внутренний двор, предвкушая предстоящие события. Чувствовал, как колотится сердце и кипит кровь в жилах. Момент, который он замыслил месяцы назад, в ту ночь, когда умирающий Читерин раскрыл ему свои тайны, наконец настал.
Но не успел он дойти до автомобиля, в котором уже дожидался его водитель, как услышал резкий окрик, приказывающий ему остановиться. Ленни скорее удивился, чем разгневался, – кто осмелился обратиться к всесильному Володину в таком повелительном и приказном тоне? Он оглянулся и увидел своего наставника, комрада Глазанова, который с разгневанным видом шел прямо на него, в то же время делая знак приблизиться паре русских головорезов, партия которых не так
Глазанов казался почти невменяемым от злости. Ленни никогда не видел его таким.
– Болодин!
Минк смотрел на него мертвыми глазами, выжидая.
– Болодин, черт вас возьми! Мы обнаружили того старика, Левицкого, в конюшне при монастыре. Кони чуть не затоптали его до смерти, он валялся там весь израненный, чуть ли не сошедший с ума. Что вы такое вытворяете? Что вы тут устраиваете? В какую игру играете?
Ленни не знал, что отвечать. Ему пришло в голову просто выхватить пистолет и всадить заряд прямо в лоб Глазанову, но слишком близко находились другие, быстро входили во двор новые сотрудники, и к тому же он чувствовал спиной, что шофер в соответствии с напряженностью момента начинает сползать со своего сиденья, готовясь выйти из автомобиля.
Глазанов указал на Ленни пальцем.
– Арестовать предателя Болодина! – взвыл он. – Это государственный преступник.
39
Детективы
Никто не обращал на них ни малейшего внимания, и они сидели в вагоне первого класса, погрузившись в молчание, одинокие и притихшие. Вагон пропах табаком и вонью из отхожего места. То и дело мимо открытой двери сновали по коридору люди, в основном асалтос. Один из них заглянул к ним в купе.
– Es ingl'es ?verdad se~nor? [127] – поинтересовался он.
127
Сеньор англичанин? (исп.)
– S'i, se~nor, [128] – отвечал Флорри.
– Паспорт, ?por favor? [129]
– A. S'i. – И Флорри протянул ему паспорт.
Тот наскоро пролистал его и поблагодарил, возвращая:
– Muy bien. [130]
– Gracias, [131] – ответил Флорри.
– Buenos d'ias, se~nor, [132] – ответил тот и вынырнул из купе.
– До чего легко все сошло, – заметила Сильвия.
128
Да, сеньор (исп.).
129
…пожалуйста (исп.).
130
Премного благодарен (исп.).
131
Спасибо (исп.).
132
Доброго дня, сеньор (исп.).
– Это ничего не значит. В революционной Испании главная сила – это НКВД.
Он сел на место, чувствуя себя совершенно обессиленным. Может ли все так и закончиться для них в этой революционной Испании? Вся эта кровавая
– Мы опаздываем, – после паузы сказал он.
– Это так важно? Мы уже в вагоне.
– Наверное, ты права. Хоть лично я почувствую большое облегчение, когда все это останется позади. Поезд должен был тронуться пять минут назад.
– Роберт, испанцы уже несколько столетий ничего не делают вовремя.
Флорри кивнул и устало прикрыл глаза, пытаясь справиться с волнением.
Но он не мог выбросить из головы беспокойных мыслей. Почему поезд не трогается с места?
Теперь они почти окружили Ленни, держа в руках автоматы. Он стоял во дворе, до автомобиля не больше десяти футов, пистолет тяжело висит на плечевой кобуре. У него не было чувства, что над ним нависла серьезная опасность, но он понимал, что возникла заминка. Отыскали старика, надо же. Теперь обыщут его чемодан, обнаружат паспорта и деньги. Он – конченый человек. Надо выходить из игры в дыму и пламени, способом, которым тогда управился голландец Шульц. Пальцы уже ощущали тяжесть пистолета. Надо выхватить его и перестрелять тут всех. Когда занимаешься серьезными делами, нужно понимать, такое случается: банда покруче захватывает тебя неожиданно, когда ты не прикрыт, и тогда все кончено. Он-то понимает, сам достаточно положил таких.
– Ты, американский подонок, – шипел Глазанов. – Я давно наблюдаю за тобой. Вижу твои амбиции, твои делишки. Вижу, как ты посматриваешь по сторонам. И вот доказательства того, что ты что-то затеял. Но мы вытянем из тебя правду. Взять его!
Из тех, кто стоял вплотную к Глазанову и Ленни, вышли двое – две новые пешки из тех русских, что только что прибыли.
– Комиссар Глазанов…
– Взять этого американского мерзавца! – завизжал Глазанов, наступая на Ленни.
Капли его слюны брызгали в лицо Минку, и он мог разглядеть даже волоски в ноздрях Глазанова и несколько бородавок на подбородке.
– Комрад Глазанов, – договорил наконец один из русских, – вы арестованы.
И они плотной стеной окружили несчастного комиссара.
– Обвиняетесь во вредительстве и оппортунизме. Вы вошли в заговор с иудой Троцким и предателем Левицким, которому дали возможность бежать. Имеется предписание немедленно доставить вас в Москву.
– Но я…
– Увести его! – заверещал опомнившийся Ленни. – Мне противно дышать одним воздухом с изменником родины.
Глазанова немедленно увели.
– Комрад Болодин? – вежливо спросил офицер, произведший арест Глазанова.
Про этого нового парня Ленни знал лишь то, что его фамилия Романов и что он по-настоящему крупная фигура в правительстве Кремля. Приехал сюда прямо от Хозяина.
– Да, комрад.
– Я намерен сообщить вам, что Москве известно, насколько серьезно вы относитесь к своему долгу. Москва выражает благодарность своему сотруднику-американцу.
– Я рад служить нашей партии и с нетерпением жду, когда и над моей родиной засияет свет ленинских идей.
– Так и продолжайте, Болодин, – тепло ответил Романов.
Ленни четко повернулся и быстрым шагом направился к автомобилю.
– На вокзал, – приказал он водителю.
Машина помчалась, все набирая и набирая скорость, выла сирена. На перроне Ленни побежал, рассекая толпу плечом, заметил Угарте, пронесся мимо, словно не узнав. Вход на платформу номер 7 был уже заперт, Ленни перепрыгнул через воротца и увидел, как вьется дымок над уже отправляющимся поездом. Сам не поверил в то, что догонит его, но откуда-то взялись силы, он прыгнул вперед, ухватился руками за металлический поручень на двери последнего вагона и забросил тело на площадку.