Испанские нищие

Кресс Нэнси

Экран погас.

Лейша долго сидела неподвижно.

Она запросила из библиотечного хранилища выступление Линкольна. По экрану поползли буквы, послышался звучный голос актера, но ей не нужно было ни то, ни другое: с первых же слов она вспомнила всю речь. Линкольн, чья юридическая практика в тот период окрепла, дал согласие баллотироваться в конгресс против Стефана Дугласа, блестяще защищавшего права штатов самим принимать решение о введении у себя рабства. Линкольн обратился к раздираемой спорами партии со словами: «Дом, который воюет против себя, не может выстоять».

Лейша выключила терминал и пошла

в комнату, в которой они с Кевином уединялись для нечастых занятий любовью. Он забрал кровать. Немного помедлив, она легла на пол, вытянув руки вдоль тела.

Ричард. Кевин. Стелла. Убежище.

Осталось ли у нее еще что-нибудь, что было бы жаль потерять.

Дженнифер Шарафи смотрела наУиллаСандалеросасквозь слегка колеблющееся защитное поле, размытое как раз настолько, чтобы смягчить твердую юношескую линию его генетически смоделированного подбородка. Она сказала:

– Доказательства моей причастности к неисправности скутера по большей части несущественны. Достанет ли ума присяжным, чтобы понять это?

Он не стал ей лгать:

– Присяжные из Спящих…

Последовало долгое молчание.

– Дженнифер, ты что-нибудь ешь? Ты не очень хорошо выглядишь.

Она искренне удивилась. Неужели это имеет значение – как она выглядит, ест или нет. Недоумение сменилось недовольством. Она считала Сандалероса не столь сентиментальным. Нужно, чтобы он осознал, что такие мелочи ничто по сравнению с тем, что ей предстоит. Для чего же еще она самоистязалась, если не для настоящего блага Убежища. Ничто другое не играло здесь роли, и она с честью вышла из тяжелой битвы. Она превратила заключение, изоляцию, разлуку с детьми, стыд в дорогу к идеалу. Уилл Сандалерос обязан понимать это. Он должен испить ту же чашу, ибо он нужен ей в конце пути. Но не следует пытаться привести его туда слишком быстро. Вот в чем она ошиблась с Ричардом. Она думала, что Ричард идет рядом так же ровно и быстро, но он споткнулся, а она не заметила. Ричард был приверженцем устаревших идей и, возможно, все еще привязан к Лейше Кэмден. Ревности не было. Ричард оказался слабаком, вот и все. Уилл Сандалерос, обязанный Убежищу жизнью, будет достаточно сильным. Дженнифер сделает его таким. Но не сразу.

Поэтому она сказала:

– Со мной все в порядке. Что у тебя еще?

– Лейша получила доступ в сеть вчера ночью.

Она кивнула:

– Хорошо. А остальные из нашего списка поклялись?

– Все, кроме Кевина Бейкера. Хотя он все-таки съехал с ее квартиры.

Удовольствие захлестнуло ее.

– Его можно убедить дать клятву?

– Не знаю. Он нужен тебе Внутри?

– Нет. Извне.

– Его трудно будет держать под электронным наблюдением. Боже, Дженнифер, большая часть всех этих приспособлений – его детище.

– Наблюдение не удержит такого человека, как Кевин. И солидарность тоже. Мы будем действовать при помощи контрактов. Используем инструменты иагаизма в наших интересах. И никакой слежки.

На лице Сандалероса отразилось сомнение, но он не стал спорить. Еще одну черту придется в нем сформировать. Он должен научиться возражать. Закаленный металл прочнее незакаленного.

– Кто еще Извне принял клятву?

Она внимательно слушала. Еще одного имени, которое ейхотелось услышать, среди них не оказалось.

– Стелла Бевингтон?

– Нет.

– Время

терпит. – Дженнифер наклонила голову и задала тот единственный вопрос, который позволяла себе при каждом свидании: – А мои дети?

– Все в порядке. Наджла…

– Передай, что я их люблю. И вот еще что. Приготовься сделать для меня одну важную вещь, Уилл. Этот шаг станет самым главным в истории Убежища.

– Какой?

Она рассказала ему.

Джордан закрыл дверь в свой кабинет. Шум мгновенно прекратился – стук механизмов, рок-музыка, голоса и – громче всего – трансляция с процесса Шарафи на двух суперэкранах, которые Хок взял напрокат и установил в каждом конце похожего на пещеру административного здания. Джордан заплатил за работы по обеспечению звуконепроницаемости из собственного кармана.

Он прислонился к дверному косяку, благословляя тишину. Резко зазвучал сигнал интеркома.

– Джордан, ты там? – позвала Мейлин. – В третьем строении беспорядки, а я нигде не могу найти мистера Хока.

– Что случилось?

– Похоже, драка.

– Иду. – Джордан рывком открыл дверь.

«…Так я ей говорю…» – «Подай мне вон тот номер пять…» – «Последние свидетельские показания демонстрируют некоторые сомнения со стороны доктора Адама Уолкота, предполагаемой жертвы заговора Убежища…»

– «Та-а-анцевать весь ве-ечер с тобо-о-ой…» – «…яростное нападение на фирму Неспящих „Карвер и дочь“ прошлой ночью неустановленными…»

Джордан решил провести весь отпуск в каком-нибудь заброшенном, пустынном, тихом месте. В одиночку.

Он пробежал к невысоким зданиям, где хранились комплектующие, полученные от поставщиков, готовые скутеры и служебное оборудование. Строение 3 занимала Инспекция поступлений: наполовину склад, наполовину сортировочная. Дефектных деталей было много. Упаковочные пенопластовые коробки валялись по полу. В глубине, между высокими стеллажами, слышались крики. Пока Джордан бежал на звук, восьмиметровый стеллаж рухнул, с шрапнельным грохотом посыпалась комплектация. Закричала какая-то женщина.

Плотные охранники в мундирах удерживали мужчину и женщину, которые с воплями вырывались. Охранники растерялись: среди рабочих «Мы спим», доведенных Хоком до состояния истеричной преданности, драки были редкостью. На полу стонал еще один, держась за голову. Рядом с ним неподвижно лежало огромное окровавленное тело.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – спросил Джордан. – Кто это – Джоуи?

– Он – Неспящий! – взвизгнула женщина и попыталась пнуть распростертого гиганта. Охранник оттащил ее. Окровавленный шевельнулся.

– Джоуи? – Джордан перешагнул через стонущего рабочего и с трудом перевернул гиганта на спину. Джоуи – другого имени у него не было, умственно отсталый человек невероятной силы, которому Хок разрешил жить, работать и питаться на фабрике, весил 350 фунтов при росте шесть с половиной футов. Джоуи таскал коробки и выполнял другую несложную работу, которую на всех предприятиях, кроме заводов «Мы спим», давно уже автоматизировали. Таких, как Джоуи, движение «Мы спим» спасало от нищеты и гибели. Однако теперь бедный парень зависел от Хока и терпел от рабочих те же насмешки, как в любом приюте. Джордан ни с кем не делился своими наблюдениями. Джоуи казался счастливым и был рабски предан Хоку. Как и все остальные.