Испанская партия
Шрифт:
...Генерал-майор Шперле методично вышагивал вдоль кромки летного поля. Его самолеты уже должны были вернуться, и Шперле нервничал. Никакой информации, а самое тяжелое в жизни - неизвестность. В голову полезли всякие неприятные мысли. А что если разведка Франко ошиблась и красная авиация осталась на аэродроме Бильбао? А что, если итальянский corpo dell'aria по какой-нибудь,
– Господин генерал! Кто-то возвращается...
Шперле очнулся от своих размышлений и посмотрел туда, куда показывал адъютант. Действительно, вдали можно было разглядеть несколько темных точек. Они росли, приближаясь, и вот уже можно разобрать, что возвращаются два одномоторных моноплана и два биплана. Командир "Кондора" напряженно всмотрелся... Ну, разумеется! Это ублюдок Хейнкеля - истребитель! Вместо него прислали бы лучше еще хоть один Bf-109! Вон как его ведет! Наверняка опять мотор забарахлил. Только всего и хорошего, что на вооружении эрликоны. Вот если Вилли поставит на своих "птичек" пушки - вот тут-то Эрнесту Хейнкелю и конец!..
Между тем на аэродром приземлился новый пикирующий бомбардировщик Ю-87, за ним - два стодвадцатьтретьих "хеншеля", и, наконец - каноненфогель Не-112. Шперле смотрел и не верил своим глазам. Все самолеты были изрядно повреждены, а "хейнкель" вообще непонятно как дополз до Витторио - казалось, что у него вот-вот отломится правая плоскость, в которой зияли несколько внушительных дыр от попаданий снарядов...
Из Не-112 выбрался и, пошатываясь, пошел к генералу пилот. Подошел, с трудом поднял голову:
– Господин генерал-майор. Легион "Кондор" вернулся. Задание не выполнено из-за сильного противодействия русских. Доложил унтер-офицер Макс Шульце...
Шперле, не понимая, уточнил:
– А где остальные, Шульце?
Тот горько усмехнулся:
– Вот они, господин генерал-майор...
– И видя, что командир все еще не понимает, пояснил, - Все, кто вырвался.
Хуго Шперле смотрел невидящим взором, как из "хеншелей" выползают пилоты, как из пикировщика вытащили тело стрелка-бомбардира и командир рыдает в голос, встав над ним на колени, и никак не мог поверить, что это все... И всё...
– А "стоодиннадцатые"? Они где?
– Последнего добили в десяти километрах... Догнали русские двухмоторники и расстреляли. Там же погиб последний из J/88...
Тем временем к Шперле подошли пилоты "хеншелей". Один из них, наплевав на субординацию, уселся на землю и хрипло произнес:
– Кто-нибудь из вас, засранцы, дайте сигарету...
Адъютант машинально протянул ему пачку
– Передайте этому сраному Франко, что он должен наградить свою дерьмовую разведку большой медалью! За уничтожение "Кондора"...
Он говорил еще что-то, продолжая безумно хохотать, но Шперле уже не слушал. Круто развернулся и пошел назад к зданию штаба. На ходу он вытащил маленький "вальтер", оттянул назад затвор и, прежде чем кто-нибудь успел что-нибудь сделать, ткнул его себе в висок...
Сталин обвел тяжелым взглядом сидевших за столом, затем медленно, растягивая слова, произнес:
– Продолжайте, товарищ Ворошилов. Мы вас внимательно слушаем...
– Прорвав фронт, ударная группировка франкистов перехватила пути снабжения АГОН. Тыловые подразделения баскских ополченцев были рассеяны, так что теперь между частями АГОН и территорией, контролируемой басками уже образовалась полоса не менее двадцати километров шириной. И, к сожалению, она постоянно расширяется, так как франкисты вводят в прорыв все новые и новые части...
Перебив Ворошилова, Сталин деловито спросил:
– В прорыв, или усиливая внутреннее кольцо окружения?
Ворошилов задумался на секунду, потом ответил:
– И для расширения прорыва и на усиление внутреннего кольца. И в настоящий момент у Тухачевского нет возможности остановить это. Авиация...
– Думаю, что об авиации нам лучше доложит начальник ВВС РККА, - жестко заметил вождь.
– Товарищ Алкснис, будьте добры...
Яков Иванович встал, одернул гимнастерку:
– Неверное решение штаба АГОН о рассредоточении авиации по фронтовым аэродромам едва не обернулось катастрофой, - протеже маршала Егорова, он не упустил случая уколоть Тухачевского и Уборевича.
– И если бы не высокопрофессиональное руководство командования авиакорпуса - на данный момент авиации у АГОН не было бы вовсе! Я уже заготовил представление на товарищей Каманина, Громова, Красовского и, в первую очередь, комбрига Чкалова к орденам!
Алкснис бросил быстрый цепкий взгляд на Сталина, и по его губам скользнула удовлетворенная улыбка. Вождь был явно доволен похвалой его любимца.
Вдохновленный удачным началом, начальник ВВС РККА продолжил доклад. Он подробно перечислил потери Авиакорпуса Особого Назначения, сочными красками живописал все перипетии воздушной битвы, указав особо отличившихся пилотов, отметил неэффективность использования Р-5ССС в качестве истребителей и наоборот - великолепный опыт использования в этом качестве СБ. Однако, чем дальше Алкснис разливался соловьем, тем мрачнее становился Сталин. И, наконец, он не выдержал. Недослушав очередной рассказ о героической неравной борьбе в воздухе, Сталин гневно прервал Алксниса: