Испанская партия
Шрифт:
Михаил Николаевич поискал кого-то глазами, не нашел и, внезапно нахмурившись, буркнул:
– Я вижу, товарищ Мехлис нас игнорирует?
– И тут же махнул рукой, - Не переводить!
Среди командиров произошло какое-то движение и поднялся громадный, похожий на сказочного богатыря комкор Апанасенко:
– Товарищ маршал Советского Союза, разрешите доложить? Товарищ член военного совета АГОН в настоящий момент...
Он не успел договорить. Распахнулась дверь и в запыленной кожаной куртке вошел Мехлис. Положил на стол планшет, и повернулся к Тухачевскому:
– Товарищ маршал, я только
– Настроение у бойцов - великолепное, товарищи. Готовы хоть сейчас гнать врага до самого Гибралтара!
От ладони на лбу Льва Захаровича остались светлые полосы. Тухачевский несколько смутился: Мехлис двое суток пропадал в войсках, считая, что место комиссара там и только там - вместе с солдатами. Маршал был уверен: место командующего и штаба - в кабинете, возле карт и телефонов, но комиссар решительно возражал против "кабинетного заточения". Конечно, можно было и приказать, но...
Чтобы скрыть смущение, он обратился к баскам:
– Товарищ член военного совета прибыл прямо из наступающих войск. Я думаю, он лучше всех расскажет нам о ходе наступления...
Мехлис быстро и деловито доложил о достигнутых рубежах, проинформировал о расходе боеприпасов и горючего, дал предварительную оценку потерь. Все слушали очень внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов - все, кроме самого командующего.
Тухачевский не сидел на месте, а беспокойно ходил во время доклада по кабинету. В тех местах, которые подтверждали его выводы, маршал радостно улыбался, бодро потирал руки, но если вдруг Мехлис говорил что-то, идущее в разрез с точкой зрения командующего АГОН... Тогда лицо Тухачевского мгновенно искажала злобная, свирепая гримаса, руки напрягались, и казалось что вот сейчас Михаил Николаевич кинется на своего комиссара с кулаками. А уж выражения, которые цедил в это время сквозь зубы маршал, не рискнул бы перевести ни один переводчик. Впрочем, в переводе они и не нуждались...
Когда Мехлис закончил, тут же поднялся Уборевич:
– Итак товарищи командиры и товарищи союзники, из доложенного товарищем корпусным комиссаром, - Иероним Петрович не удержался и лишний раз подчеркнул, что он старше Мехлиса по званию, - а так же на основе докладов из частей можно сделать вывод: наступательная операция развивается согласно плана, утвержденного заместителем наркома обороны СССР товарищем Тухачевским. Отдельные недочеты естественны, но решительной роли они не играют. Я думаю, что выражу общее мнение...
– Уборевич обвел всех взглядом, - Операция вступает в свою вторую стадию...
– Что будем делать, сеньор генерал?
Вопрос прозвучал в мертвой пугающей тишине, наступившей в штабе Северной армии после того, как подтвердились сообщения о разгроме дивизии "Наварра" и позорном бегстве дивизии "Литторио". Генерал Хосе Солчага смотрел в упор на своего визави - генерала Этторе Бастико. Итальянец, и так - невысокий, словно бы сильнее съежился под пронзительным взглядом испанца. Казалось что еще немного - и он просто исчезнет под заваленным картами, депешами и сводками столом.
Солчага жестом велел штабным
– Ваши герои Абиссинии разбежались от красных самолетов, как тараканы от ботинка! Сражаться с русскими не то же самое, что гонять голых негров?! Потомки римлян, потомки римлян...
– эти слова испанец произнес с непередаваемым сарказмом.
– Наполеон завоевал вас за один год. С нами он возился пять лет. А русские - русские за один год вышибли дух из него!
– Ну, если с ними не справился даже великий Наполеон, - жалко попытался отшутиться итальянский генерал, - то чего же вы, генерал, ждете от нас?
Солчага посмотрел на Бастико с каким-то сожалением:
– Послушайте, генерал, вы что - серьезно не понимаете, что русские не остановятся на достигнутом? Они пойдут дальше, - он с силой ударил по столу кулаком - и чем мы с вами будем их останавливать?! А остановить их необходимо...
– Может быть разумнее отойти на другие позиции, которые будут удобнее для обороны?
– неуверенно спросил итальянец.
– В нашем Генеральном штабе уже давно разрабатывается теория обороны, опирающаяся на систему укрепленных лагерей...
– Где, во имя всех святых, вы собираетесь их взять?!
– заорал Солчага.
– Где, я вас спрашиваю?!!
– Нужно заранее отвести войска на выбранные позиции и как можно скорее построить и укрепить...
– Осел!
– рявкнул испанец.
– Христос, за что ты покарал меня этим ослом?!
– Сливочное масло?
– растерялся итальянец.
– Что вы имеете в виду, генерал?
– Я имею в виду, что у ваших штабистов сливочное масло вместо мозгов! Темп наступления красных - более двадцати километров в день! У вас что - служат кроты?! Если нет, то как, святая кровь, вы рассчитываете успеть построить и укрепить ваши лагеря?!
– Можно попробовать зацепиться за естественные преграды: реки, овраги... Стоит попробовать успеть укрепить мосты...
– А вот с этим - полностью согласен, генерал. Эй, кто там?!
– взревел Солчага.
– Приказываю: немедленно усилить оборону мостов, подготовить усиленные подразделения для их охраны...
– Так вот, товарищ Водопьянов, ваша задача - нанести массированный удар по Бургосу. Пусть противник на собственной шкуре узнает, каково это, когда с неба не только снег и дождик сыплются!
– Тухачевский сам первый засмеялся своей шутке.
– Расстояние до Бургоса - всего сто пятьдесят километров, так что может взять максимальную бомбовую нагрузку. Истребители Красовского обеспечат воздушное прикрытие...
Михаил Васильевич знал все детали этой операции куда лучше маршала, и потому внутренне содрогнулся в ожидании долгого, скучного, да и не слишком-то грамотного описания того, что предстоит выполнить его бригаде. Он незаметно скосил глаза. На лицах остальных командиров авиабригад застыло выражение близкое к отчаянию. Лишь комбриг Чкалов оставался внешне невозмутимым, и только насмешливый прищур веселых глаз выдавал его отношение к грядущей филиппике Тухачевского. Водопьянов вздохнул и приготовился долго слушать...